Какого цвета убийство?

Мари совершенно не к месту вспомнилась история, которую она слышала несколькими годами ранее, – своего рода философская притча. Человек сидит в машине по дороге на работу. Тут у него в голове (прямо в голове!) звучит голос, который сообщает, что жить ему осталось ровно год. Конец сообщения. Если все, ради чего он старался в жизни, будет у него отнято, и у него в запасе есть всего год – как ему поступить? Человек пришел к выводу, что сначала надо разобраться с работой. Он приведет в порядок дела, назначит преемника. Все это займет несколько месяцев. Потом объедет всех своих друзей и попрощается с каждым по очереди. Последние месяцы проведет с семьей, чтобы в последний день остаться наедине с самим собой и в последний раз оглянуться на свою жизнь. С бокалом мадеры в руке. Если все распланировано и завершено – можно ставить точку.

Мари задумалась, как поступила бы она. Ведь у нее даже нет работы. С другой стороны, двенадцати месяцев у нее тоже нет. В запасе только один. Или полтора, если повезет.

И вот на следующий день голос в голове у мужчины возвращается и говорит: «Я дико извиняюсь, в прошлый раз вышла чудовищная ошибка. Ты по-прежнему умрешь, но на самом деле у тебя всего неделя». Он тут же разворачивает машину и вместо работы едет домой, к жене и детям.

Когда приходится выбирать, оказывается, что выбор не так и труден…

Мари вздохнула. Как долго ее мысли бродили где-то далеко? Секунду? Минуту?

Юнас по-прежнему сидел, уставившись на нее. Даже не заметно было, чтобы он дышал. Это так на него не похоже… Она положила письмо на стол и увидела, как муж потянулся к нему. Набрала в легкие воздуха.

– Юнас… Рак вернулся. На этот раз они ничего не могут сделать.

Глава 75

Переступая порог, она почувствовала: что-то сейчас произойдет. Что-то такое, что изменит всю ее жизнь. Даже пожалела, что не было никаких предвестий – ни страшного сна, ни жуткого урагана. Было бы весьма судьбоносно… А сейчас все обрушится на нее сразу.

Она уронила сумку на пол в прихожей.

Мать кричала. Выла, как зверь.

Слова тонули в безумии, лившемся из ее глаз. Отец пытался успокоить жену, гладил, силился обнять, но это было невозможно: мать дико отбивалась и даже плюнула ему в лицо.

Стоя в дверях, она смотрела на все это, не до конца понимая, что случилось.

– Кто? – спросила она тихо – слишком тихо, чтобы ее услышали. Отец заметил ее, махнул рукой, чтобы она ушла, но она осталась стоять.

– Кто? – спросила уже громче.

Мать внезапно смолкла и повернулась к ней. Отец воспользовался случаем и обнял жену. Обнял крепко-крепко – со стороны казалось, что он удерживает ее от малейшего движения. Наверное, именно это он и делал, потому что та снова начала кричать.

Она по-прежнему не понимала, что именно кричит мать, да и были ли в ее крике слова? Мать смогла высвободить руку и принялась бить себя по лицу. Она все била и била со звонким хлестким звуком, и пока отец пытался схватить эту руку, она высвободила вторую. Теперь принялась царапать себя ногтями по щекам – раз, другой… Она так сильно рвала кожу, что прочертила красные полосы на лице. Длинный маникюр она всегда считала вульгарным, иначе давно разодрала бы щеки до мяса.

Интересно, почему она так хладнокровно смотрит на происходящее?

По лицу матери потекла кровь, и когда она посмотрела на дочь, то дочь поняла, что сознание уже улетучилось, уступив место чистому безумию.