Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Первых успехов акционерный капитализм достиг в Соединенных Штатах в 1970-е годы и в последующие десятилетия распространил свое влияние по всему миру. Он не был лишен определенных преимуществ. В период его расцвета сотни миллионов людей по всему миру благоденствовали, потому что компании, стремящиеся к получению прибыли, выходили на все новые и новые рынки и создавали дополнительные рабочие места. Но это еще не все. Защитники акционерного капитализма, включая Милтона Фридмана и экономистов Чикагской школы, пренебрегли тем фактом, что публичная компания – это не только организация, стремящаяся получить прибыль, но и социальный организм. Вместе с давлением финансового сектора, требующего повышения краткосрочных результатов, абсолютная сосредоточенность исключительно на прибыли создавала все большую оторванность акционерного капитализма от реальной экономики.

Мы наблюдали это последние несколько десятилетий. Более того, по мере глобализации компаний влияние профсоюзов стремительно уменьшалось, как и способность национальных правительств выступать в качестве арбитра в спорах и конфликтах. В итоге акционеры не просто получили более широкую известность в национальном масштабе, но и стали доминировать, и, как следствие, многие другие заинтересованные стороны – сотрудники, сообщества, поставщики, правительства и окружающая среда – отошли на второй план.

В последние десятилетия в качестве альтернативы возникла другая форма капитализма: государственный капитализм. Это тоже модель, в которой «частные субъекты владеют и управляют собственностью исходя из собственных интересов, а спрос и предложение свободно формируют цены на рынках таким образом, чтобы это наилучшим образом отвечало интересам общества» (2).

В Китае, если брать наиболее яркий пример (3), на товары и услуги, создаваемые частным сектором, приходится свыше 60 % ВВП. Несмотря на это, государство считается наиболее важной заинтересованной стороной и сохраняет контроль над отдельными акционерами. Доминирующая роль правительства достигается как минимум тремя способами. Во-первых, оно контролирует процесс распределения как ресурсов, так и возможностей. Во-вторых, оно может вмешиваться в дела практически любой отрасли. А в-третьих, оно направляет экономику через развитие крупномасштабной инфраструктуры, НИОКР, а также проекты в области образования, здравоохранения или жилищного строительства. По крайней мере, теоретически, эта модель исключает один из серьезных недостатков акционерного капитализма благодаря наличию механизмов, гарантирующих, что частные и краткосрочные интересы не перекрывают более широкие общественные. Такая система позволила Сингапуру, Китаю, Вьетнаму, а в последние годы и Эфиопии, построить сильную и растущую экономику, сохраняя при этом контроль над частными компаниями. На самом деле, если бы не государственный капитализм, большая часть развивающихся стран, возможно, и не смогла бы сделать серьезный скачок в своем развитии. Но как утверждали экономисты, такие как Бранко Миланович (в книге «Capitalism, Alone» («Капитализм сам по себе»), у государственного капитализма тоже есть свои недостатки. Самая главная и постоянная угроза, учитывая гегемонию государства, – коррупция. При отсутствии системы сдержек и противовесов важную роль в распределении контрактов будет играть фаворитизм, а применение закона может стать произвольным. Неверная оценка лидерами страны экономических тенденций грозит неправильным использованием огромных ресурсов. Это создает проблему, которая почти зеркально отражает проблему акционерного капитализма.

И в акционерном, и в государственном капитализме величайший недостаток системы – доминирование одной заинтересованной стороны над остальными. В акционерном капитализме у акционеров зачастую очень узкие цели; в госкапитализме правительство обладает слишком большой властью.