Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

В настоящее время моя дочь, Татьяна Анатольевна Мойся, проживает в Санкт-Петербурге. От неё у нас с женой Таней четверо внуков, вернее, внук Юра и три внучки (Настя, Юля и Лена). Появился и правнук Алёша (от старшей внучки Анастасии и её молодого супруга Дмитрия Мелентьева).

В конце 1990-х гг. семья моего зятя, капитана 2 ранга Александра Мойся жила в Столице атомного подводного флота России – городе Заозёрске Мурманской области. Александр Мойся служил командиром БЧ-5 на тяжёлом ракетном подводном крейсере стратегического назначения (трпксн) ТК-208 типа «Акула» 941 пр. (по классификации НАТО – «Оскар-2»), базирующегося в б. Нерпичья залива Западная Лица. Командиром трпксн ТК-208 в то время был капитан 1 ранга Александр Васильевич Ольховиков (впоследствии контр-адмирал, Герой Советского Союза). Об этом подводном крейсере в 2008 г. был снят кинофильм под названием «Акула», который трижды покапывало российское телевидение. Приобрели этот фильм и американские телевизионные компании.

Но вернёмся к нашим подводникам в Сурабае. Первые две декады февраля 1963 года все ставшие уже индонезийскими подводные лодки отрабатывали элементы задачи 2 Курса боевой подготовки в полигонах северо-западнее о. Бавеан. На выход вышли все наши инструкторы, так как только на практике можно удостовериться в точности исполнения личным составом предписанных функциональных обязанностей каждого подводника при отработке элементов задачи 2. В качестве инструктора командира лодки на С-239 был Валентин Иванович Синельников. Петр Александрович Протасов по-прежнему находился в военном городке на излечении с загипсованной рукой. Иногда мы видели его и на плавбазе Аяхта, которая получила уже новое название – «Ратуланги». Там его регулярно осматривал наш флагманский врач Альберт Максимов, подтвердивший, что лечение плечевого сустава Петра идёт без осложнений.

Каждая из лодок оставалась в своём полигоне 4–5 суток до полной отработки каждого из элементов задачи 2 Курса боевой подготовки (постановка на якорь, погружение без хода и дифферентовки, погружение на перископную глубину, управление горизонтальными рулями на циркуляции, плавание по готовности № 2 подводная, удержание лодки на заданной глубине с отрицательной плавучестью, с заклиненными горизонтальными рулями и т. п.).

В индонезийском флоте своя специфика. Одна из особенностей – принадлежность моряков к различным религиям, исповедующих разные конфессии. Как обычно, на корабле большинство членов экипажа – мусульмане (до 80 %). Но есть и приверженцы католической церкви, есть и буддисты. Интересный случай произошёл на пл С-292 во время отработки задачи 2 в полигоне боевой подготовки.

Была подана команда: «По местам стоять к погружению». Был принят главный балласт, кроме средней группы. Дана команда «Осмотреться в отсеках!» Разумеется, все приказания, команды и их выполнение производятся индонезийскими подводниками. Для многих из них это погружение – первое в жизни. Волнуются, лица сосредоточенные, стараются все действия выполнить правильно, как их учили и тренировали наши инструкторы. Последние только контролируют все эти действия. Немедленно вмешиваются лишь в случаях, ведущих к непредсказуемым последствиям. Пошли доклады из отсеков, разумеется, на индонезийском языке.

Из первого отсека после небольшой заминки доложил командир отделения торпедистов, а должен был докладывать командир отсека – командир БЧ-3. В центральном посту появляется наш командир БЧ-3 Владимир Тарасенко и тихо докладывает мне (Григорию Таргонину):

– Товарищ командир, а наш минёр забрался на нижнюю койку, встал на колени, сел на пятки, закрыл глаза и замер. Мои попытки его оживить ни к чему не привели. Он окаменел.

Я передаю это сообщение Диди (сокращённое имя индонезийского командира). Он улыбается и объясняет:

– Это наш единственный буддист, и он молится за благополучное погружение.

– А кто же будет выполнять обязанности командира отсека?

– Ничего, он привыкнет» [19, с. 308].