Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Русские войска вели наступление стихийно (Орлау, Мюлен, Гейнрихсдорф), излишне злоупотребляя выдвижением целых дивизионов на открытые позиции, перемешивались в процессе наступления. Русские хорошо пользовались подступами и закрытиями. После боя у Лана, Орлау русские также перешли на иной метод наступательных действий (предварительная артиллерийская подготовка, установление связи с артиллерией).

Обе стороны не искали флангов противника, атакуя только в лоб.

Взаимная поддержка частей обеих сторон в первых боях отсутствовала (Лана, Орлау), в последующее время, когда войска дрались в локтевой связи, они помогали друг другу огнем и резервами. Маневрирование на поле боя осуществлялось более мобильно у немцев (Уздау, Зольдау), хуже у русских (13‑й корпус под Гогенштейном). Обе стороны умело отрывались от противника и одинаково плохо вели преследование.

Наступающие всегда закрепляли за собой захваченное пространство.

К ночным действиям германские войска, штабы и начальники оказались неподготовленными (1‑й рез. корпус под Алленштейном, Даретеном, 41‑я пех. дивизия под Ваплицем). Русские не прибегали к ночным боям, но умели пользоваться ночью для передвижения (отход ночью от Гогенштейна).

Войска обеих сторон оказались весьма восприимчивы к панике, особенно же германский ландвер. В ходе сражения у немцев проявили себя хорошо 1‑я пех. дивизия, 1, 3 и 36‑я рез. дивизии; хуже 2, 37, 35 и 36‑я пех. дивизии; плохо 41‑я, Гольца, Унгера, 6‑я и 70‑я ландв. бригады. У русских плохо проявили себя 6‑й арм. корпус, все три кавалерийские дивизии и особенно плохо 4‑я кав. дивизия.

При неудачах войска быстро вырывались из рук начальников, что нужно отнести к отсутствию соответствующего воспитания в мирное время младших строевых начальников (отделение, взвод, рота), призванных непосредственно (голосом, сигналами и знаками) управлять рядовым составом. Боевое управление сильно хромало и у русских, и у немцев. В методах управления отмечается большая пестрота. Каждый командир управлял боем по-своему. Франсуа и Артамонов разъезжали по полю боя, отрываясь от своих штабов и теряя управление подчиненными войсками. Благовещенский предпочитал управлять корпусом из хаты, уклоняясь от работы иначе. Макензен и Мартос управляли с командных пунктов, устраиваемых в зоне артиллерийского огня. Командиры дивизий испытывали недостаток средств технической связи в подвижных боях, что отражалось на качестве управления.

Характерным явлением августовских боев надо считать внесение коррективов в нормы и взгляды мирного времени на основе боевого опыта. Артиллерия сторон действовала хорошо и оказалась на уровне современных требований. В ходе боев чувствовалось превосходство германской артиллерии в тяжелых калибрах. Германские ландверные артиллерийские части не умели стрелять раздельной наводкой, как это было у русских в русско-японскую войну.

В большинстве боев русские войска имели тактические успехи. Таковы бои под Лана, Орлау, контрудар под Уздау, бой под Ваплицем, бой под Гогенштейном (13‑го корпуса). Немцы выиграли бой под Гросс-Бессау, Гросс-Гардиненом и, наконец, на путях отхода русских.

Роты, батальоны, полки, батареи, эскадроны были равноценны у русских и у немцев, если не считать ландвера, который был хуже подготовлен в тактическом отношении. Дивизии были примерно равноценны. Перевес в пользу русских за счет четырех батальонных полков уравновешивался перевесом в гаубичной артиллерии и лучшим управлением у немцев.

Русские корпуса уступали германским в артиллерийском оснащении. Перевес немцев на 24 легких и 16 тяжелых гаубиц в ходе боев давал свои результаты. Перевес в числе батальонов у русских был лишь поминальным, так как корпуса не имели положенного числа батальонов.

В общем, тактическая деятельность войск обеих сторон обеспечивала успешное ведение операций. Русские войска в рамках отдельных боев одерживали победы в бригадном и даже корпусном масштабе, но тактические достоинства русских войск совершенно не были использованы оперативным руководством. Тактические же достоинства германских войск использовались с оперативной выгодой. В сущности же германское командование извлекало выгоды не столько из тактических достижений своих войск, сколько из анархии русского командования и его кордонно-заслонной оперативной практики.

Русские войска в конечном результате потерпели поражение не столько от немецких войск, сколько от своих бездарных высших начальников. Своей боевой службой войска восполняли оперативную немощь высших штабов и командиров, расплачиваясь потерями и поражениями.

Более двадцати лет прошло с тех пор, как на полях Восточной Пруссии русские «Теренции Варроны»[146] создали успех германскому оружию. С тех пор вооружение, технические средства борьбы, человеческий материал, а вместе с тем методы ведения боев и операций изменились. Однако из опыта августовских боев можно извлечь немало уроков, которые далеко не исчерпаны в приведенных выше выводах.