Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Германское армейское командование не имело никаких оснований венчать себя лаврами Ганнибала, так как оно делало все возможное, чтобы дать русским благополучно отступить. Оно сосредоточило в центре армии для фронтального сдерживания русских 1‑й рез. корпус, дивизию Гольца, 3‑ю рез. дивизию, дивизию Унгера, 20‑й корпус и 70‑ю ландв. бригаду (17 дивизий), а 17‑му корпусу ген. Макензена первоначально предоставило возможность уйти в сторону от поля сражения, чтобы потом «обезноженную» пехоту этого корпуса поротно возить на подводах для преграждения путей отхода русским на восток. Командование интенсивно стремилось свернуть корпус Франсуа и пристроить его к Мюленской «фаланге» для фронтального сдерживания русских, но своевольный генерал двинулся на Нейденбург и Вилленберг, на пути отхода русских. Благодаря разумной деятельности ген. Франсуа на этих путях оказалось 20 германских батальонов, которые и справились со своей задачей.

Дело не в форме, по которой были разбиты 5 русских дивизий, а в том, что сами по себе «Канны» явились последним, случайным и при этом не главным этапом армейской операции 8‑й герм. армии. Дело в том, что половина 13‑го корпуса была разбита в заслонах (Алленштейн, Даретен, Грислинен, Гогенштейн), заслонах очень важных в оперативно-тактическом отношении. 15‑й арм. корпус в боях 23—29 августа потерял большую половину своего состава, полки этого корпуса и приданные ему части (5‑й и 6‑й пех. и Кексгольмский полки) представляли только батальоны. Во фронтальных боях русские полки растаяли и были доведены до крайней степени истощения, когда подошел «девятый вал» боевых испытаний. Если бы окруженные в Коммузинских лесах русские полки представляли хотя бы хорошие батальоны, сыто накормленные, с полными патронташами и с мужественными генералами, то они могли бы уйти в любом направлении по усмотрению своих начальников.

Это обстоятельство заставляет сделать вывод, что, прежде чем окружить противника, выгоднее его измотать фронтальными боями, добиться его материального расстройства и морального надлома и затем уже, когда он в значительной степени утратит свою боевую ценность, обрушиться на его фланги и тыл. Чем сильнее будет он потрепан в фронтальных боях, тем слабее будет его сила в борьбе на путях отхода.

Если в современных условиях на путях отхода сохранившего боеспособность противника окажутся барьеры из подвижных войск и авиадесантов, то они рискуют быть смятыми. Потрепанные же в фронтальных боях или ударами авиации войска противника не смогут преодолеть даже слабых по численности барьеров, стоящих на путях отхода.

В ходе операции силы 2‑й русской армии постепенно уменьшались за счет потерь сражавшихся войск главным образом вследствие ухода с поля сражения двух фланговых корпусов и неприбытия войск 1‑й армии. Силы же немцев не уменьшались на протяжении сражения, а увеличивались. Когда русские разбили 37‑ю пех. дивизию, подошла 3‑я рез. дивизия; вместо разбитой ландверной дивизии Гольца подошла 1½ дивизии 1‑го рез. корпуса. Конечно, такой способ расходования дивизий надо признать вредным, но важно отметить, что германскому командованию удавалось своевременно замещать разбитые войска и наращивать силы в нужное время в данном очаге борьбы.

Самостийность и анархизм в действиях командиров корпусов обеих сторон имеют свои отрицательные и положительные стороны. Операции показали, что русские и некоторые германские корпусные командиры не обладали нужным оперативным кругозором и действовали во вред общему ходу операции. Исключение составляли у немцев Франсуа и Белов, а у русских ген. Мартос. Августовское сражение показывает, что в обстановке маневренной войны требуется весьма жесткое управление армиями и корпусами. В этом отношении русские командные инстанции проявили себя очень слабыми, немцы же несколько более твердыми.

Жесткость управления возможна только при наличии необходимых непрерывно и быстро действующих средств связи. Немцы располагали всеми современными средствами связи (радио, самолеты, телеграф, телефон, автомашины, мотоциклы), что облегчало им управление сложной операцией. Русские же располагали ограниченными средствами, да притом не умели еще ими пользоваться (радио). Отсутствие связи с корпусами в течение суток и более ни в какой мере не отвечает жесткости управления. Командующий армией, управляющий корпусами, разбросанными на 100‑км фронте, при помощи конных ординарцев, как это было у ген. Самсонова, рискует стать в положение статистика, учитывающего ход событий, а не руководителя.

Не менее важным условием жесткого управления является оперативная и войсковая (тактическая) разведка, а также ориентирование войск в ходе операций. Действия вслепую и без связи в значительной мере принизили деятельность ген. Самсонова и его штаба по управлению 2‑й армией.