Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

В течение 21 августа никаких приказов по 1‑й армии не последовало. Этот день войска 1‑й армии стояли на прежнем фронте и закреплялись. Только 22 августа командующий армией принял решение и отдал приказ о продолжении наступления[23]. 22 августа войска 1‑й армии продолжали укрепляться на всем фронте, кроме 30‑й пех. дивизии, которая в этот день заняла Даркемен. Задачей на 23 августа войскам 1‑й армии ставилось: овладеть фронтом Цулькинерский лес, р. Писса, Гумбинен, Буйленский лес, Динглаукен. Заблуждение самого ген. Ренненкампфа относительно неприятеля вводило в заблуждение и командиров корпусов, которые больше верили ему, чем своим частным начальникам, а эти последние знали об отходе немцев перед фронтом армии и в этом смысле представляли свои донесения в штабы корпусов. Предприимчивые пешие разведчики в эти дни освещали фронт 1‑й армии в пределах полуперехода, но не далее. Однако штабы армии и корпусов не догадались в эти дни выбросить сильные разведывательные отряды на наиболее важных направлениях, чтобы установить, где находятся немцы. Двинувшись вслепую на запад, войска 1‑й армии продвигались беспрепятственно, встречая на своем пути иногда небольшие разъезды противника.

Характерно, что до Гумбинен-Гольдапского сражения войска 1‑й армии в течение шести суток покрыли расстояние в среднем 120 км (20 км в сутки), а в течение следующих шести суток (не считая дня боя 20 августа) преодолели пространство в 60 км, т.е. темпом 10 км в сутки.

Потеряв немцев, штаб 1‑й армии вместо разведывания, какое требовалось ему организовать, предпочел гадать о направлении отхода немцев. Было предположено, что немцы отходят на Кёнигсберг на том лишь основании, что дивизия Бродрюка и 2‑я ландв. пех. бригада действительно отходили в этом направлении, что было установлено конным отрядом Хана-Нахичеванского, имевшим соприкосновение с частями 2‑й ландв. бригады на р. Прегель. Что же касается донесения начальника 1‑й кав. дивизии ген. Гурко о признаках отступления 17‑го арм. корпуса ген. Макензена по шоссе на Даркемен, то ему в штабе армии не было придано значения.

В течение 24 и 25 августа войска 1‑й армии медленно, с излишней осторожностью, продвигались на запад по пустому пространству, собирая сведения о противнике от местных жителей. Кёнигсбергский укрепленный район приковал внимание командования 1‑й русской армии и командования фронтом. 25 августа генерал-квартирмейстер штаба 1‑й армии ген. Байов, полагая необходимым обложение Кёнигсберга, где, по его мнению, укрылись 1‑й и 17‑й герм. корпуса, представил доклад командующему армией о дальнейшем оперативном использовании армии, в котором он делал вычисления о количестве войск, необходимых для этого обложения.

Относительно же действий армии в сторону Вислы ген. Байов не сказал ни единого слова, упустив из виду, что 8‑я герм. армия еще не уничтожена, а также и то, что директивой главнокомандующего в свое время требовалось совместными действиями 1‑й и 2‑й армий взять в клещи 8‑ю герм. армию западнее Мазурских озер. Но если ген. Байов рассматривал обстановку, ограничиваясь полосой действий 1‑й армии, то, казалось бы, фронтовое командование должно было смотреть на события, по крайней мере, в рамках фронта. Но и фронтовое командование не смогло подняться выше и смотреть шире на ход войны, чем ген. Байов.

26 августа командование фронтом отдало директиву о том, что дальнейшей целью 1‑й армии является обложение Кёнигсберга

примерно двумя корпусами, впредь до замены их резервными дивизиями; остальными силами армии следует организовать преследование той части войск противника, которая, не укрывшись в Кёнигсберге, стала бы отступать к Висле. Наступление к западу должно идти на фронте Эльбинг, Саальфельд. Совокупные действия 1‑й и 2‑й армий должны прижать отступающих к Висле германцев к морю и не допускать их до Вислы

. В этом смысле были даны указания и командующему 2‑й армией.

Отдавая эту директиву, командующий фронтом допустил непоправимую ошибку, не указав армиям дней и рубежей концентрического преследования отходивших германских войск, что и обусловило последующий разнобой в действиях 1‑й и 2‑й русских армий.

Командующий 1‑й армией ген. Ренненкампф занялся исключительно подготовкой обложения Кёнигсберга, начал хлопотать о перевозке из Ковно крепостной артиллерии для осады крепости и т.п.

В конечном счете русское фронтовое командование и командование 1‑й русской армии отвлекли половину войск 1‑й армии на Кёнигсберг для обложения этой крепости, а другую половину армии остановили до тех пор, пока не будет закончено это обложение, предоставив 2‑ю армию самой себе в предстоявшей ей борьбе против 8‑й герм. армии западнее Мазурских озер.