Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.

Что касается 2‑й бригады 2‑й пех. дивизии, то ее постигла еще большая неудача. Без всякого давления со стороны противника, под впечатлением боя 26 августа бригада стала отходить от д. Липпау, где ночевала с 26 на 27 августа, к Нейденбургу. Отход протекал в полном беспорядке. Получив донесение об отступлении бригады, командующий армией послал одного офицера генерального штаба с приказанием остановить и привести бригаду в порядок. Оказалось, что к Нейденбургу отходил 8‑й Эстляндский пех. полк с полубатареей 2‑й арт. бригады.

Полк, расстрелявший все патроны, понесший значительные потери и голодный, представлял толпу, неспособную для боевых действий. Эта толпа была остановлена у Нейденбурга, где получила хлеб и отдых до 28 августа.

В общем, южнее Мюленского озера произошло следующее: 2‑я русская пех. дивизия, голодная, почти без патронов, отступала без давления со стороны немцев. 37‑я герм. пех. дивизия своей 75‑й бригадой начала наступление против 1‑й бригады 2‑й пех. дивизии, но была возвращена под Мюлен. 41‑я пех. дивизия стояла между Мюленом и Уздау, созерцая ход сражения на левом фланге 20‑го корпуса и на фронте 1‑го арм. корпуса. Если бы 41‑я пех. дивизия в этот день направила передовые отряды на Нейденбург, она могла бы рассчитывать взять в плен штаб 2‑й русской армии.

Чтобы покончить с изложением событий южнее Мюленского озера, заметим, что ген. Гинденбург, получив донесение о взятии Уздау, послал в Гардинен к 41‑й пех. дивизии генерала Грюнерта с приказом, чтобы дивизия не наступала на юг, как это раньше было намечено, а немедленно двинулась на Ваплиц. Этот приказ одновременно получен был по телефону и в штабе корпуса.

Но в штабе дивизии имелись также донесения 10‑го драг. полка о русских восточнее озера Ковнаткен под Франкенау, Буякен. Ген. Грюнерт высказал предположение, что это были рассеянные остатки разбитого накануне русского корпуса[94]. Ген. Зонтаг отдал приказ о наступательном марше западнее озера на Ваплиц. В 13 ч. 30 м. выступил авангард. День был, как и предыдущий, душный и жаркий. Дороги, по которым предстояло проходить, тонули в песке. Переутомление войск, не получивших в этот день еще продовольствия, находившихся уже десятый день в беспрерывном походном движении, рывших окопы и участвовавших накануне до глубокой ночи в бою, потребовало под Туровкен продолжительного отдыха; так как в селении было мало колодцев, можно было снова выступить лишь в 17 ч. 00 м. Ген. Зонтаг между тем решил, что ввиду позднего времени и возможности встречи с противником под Буякеном (2 пехотных полка) и восточнее Франкенау, в этот день не идти дальше линии Янушкау – южный берег озера Мюлен и там окопаться.

37‑я пех. дивизия и приданные ей части 20‑й и 70‑й ландверной бригад послеобеденное время провели на марше. 75‑я пех. бригада ходила за своими сложенными вещевыми мешками.

В таком же положении, как 37‑я и 41‑я герм. пех. дивизии, оказался в этот день 13‑й русский арм. корпус. Командир корпуса ген. Клюев, направленный командующим армией на Алленштейн, в 9 ч. 40 м. 27 августа донес последнему:

«Алленштейн, по полученным сведениям, занят слабо; предоставляю его другому корпусу, сам иду на помощь пятнадцатому»[95].

Командующий армией вполне одобрил это решение, обещавшее крупный успех соединенным силам 13‑го и 15‑го арм. корпусов в их атаке против правого фланга 20‑го герм. арм. корпуса.

Вслед за телеграммой, посланной в 9 ч. 40 м., ген. Клюев послал другую, в которой доносил, что согласно просьбе ген. Мартоса занять Гогенштейн он посылает туда меньшую часть, а сам идет на Алленштейн.

В ответ на это начальник штаба армии телеграфировал по радио:

«Командующий армией требует энергичного содействия 15‑му корпусу большею частью сил вашего корпуса»[96]. Но донесение от корпуса о получении этой последней телеграммы не было получено; вместо него от командира 13‑го корпуса пришла любопытная радиограмма: «Немцы приводят в исполнение свои военные игры. Буду завтра иметь это в виду для дальнейшего движения, если не получу указаний от командующего армией. Сообщу и Благовещенскому. Прикажите Бобровскому продолжать этапы на Едвабно и далее. Крайне нуждаюсь. Вчерашнее мое письмо прошу считать недействительным»[97].

Во всяком случае, 13‑й корпус продолжал свой марш на Алленштейн, а для содействия 15‑му арм. корпусу в Гогенштейне отправил 2‑ю бригаду 1‑й пех. дивизии. В 21 ч. 20 м. 27 августа войска 13‑го корпуса беспрепятственно заняли Алленштейн.

Таким образом, днем 27 августа из состава 8‑й герм. армии в сражении не приняли участия 37‑я и 41‑я пех. дивизии, а у русских 13‑й арм. корпус (1‑я и 36‑я пех. дивизии).

4. Боевые действия на южном фланге 27 августа

Мы оставили 1‑й герм. и 1‑й русский корпуса в тесном соприкосновении на фронте Уздау, Гросс-Тауерзее, Рутковиц. Немцы должны были атаковать оборонявшихся русских, а русские предполагали встретить немцев контратаками.