Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Простые люди не склонны к умствованию, опыт для них главное мерило и главный судья. Горький Ефимин опыт дал точную подсказку: чтобы выжить при новой власти, надо держаться от неё подальше и не болтать. Плетью обуха не перешибёшь, авось само как-то образуется. К счастью, несмотря ни на что жизнь начала налаживаться. Уже через год после гибели муж, появился Ваня, тихий, глазастый паренёк, на девять лет моложе её. Встретились они у её родственников на гулянке по случаю Пасхи. Фима, весёлая и заводная, всегда была душой компании, и не заметить её было сложно. Ваня влюбился в неё безоглядно и, как оказалось, навсегда. Рядом с ним и она впервые поняла, что значит любить и быть любимой. Вскоре он стал ей мужем, а Лизе – заботливым и любимым «тятей», баловавшим её безмерно и защищавшим от скорой на расправу матери.

Лиза росла весёлой и смелой девчонкой. С самого детства в любом коллективе она всегда была на виду. «Наш пострел везде поспел», – говаривала про неё Фима. Понятно, что и в пионеры Лизавета первой вступила и комсомолкой стала отменной. Молодым свойственна влюблённость в то время, в котором они живут, не говоря о том, что такие незаурядные натуры, как Лизавета, не могли остаться равнодушными к революционной романтике новой, строящейся жизни. Голова кругом шла от красивых слов: коллективизация, индустриализация, электрификация. Она и многие другие её сверстники, не собиралась ломать голову над тем, какую цену придётся заплатить за то, чтобы эти слова воплотились в жизнь.

Лизе не было ещё и шестнадцати лет, когда она вместе с агитбригадой начала разъезжать по сибирским сёлам с пропагандой коллективизации и ликвидации неграмотности. Одна из поездок едва не закончилась для неё трагически. Вечером после уроков, которые комсомольцы проводили в избе раскулаченного и сосланного крестьянина, один из местных шепнул им, что по дороге домой их ждёт засада и всех комсомольцев порешат, чтобы не ездили и не смущали народ. Решив, что это провокация, агитбригада отправилась домой, но, когда за спиной услыхали топот копыт, вспомнили предупреждение и спрятались в придорожной канаве. Когда мимо них промчался отряд преследователей, вместе с пьяным матом до них донеслись леденящие душу слова: «На берёзы!» Всем в агитбригаде была известна недавняя расправа над комсомольцами из соседнего района, которых разорвали, привязав за ноги к макушкам берёз.

Родителям Лизавета ничего не сказала о той страшной ночи. Ефимия Петровна узнала об этом опять же на базаре. Селяне рассказывали, как мужики гнались за комсой, но те стервецы ушли. Прибежав домой с базара, мать стала упрашивать бросить агитбригаду, но Лиза упрямо твердила:

– Я комсомолка и служу делу Ленина и Сталина!

Идейные споры в их семье были не новостью. Мать, с одной стороны, радовалась, что дочь вошла в новую жизнь. «С волками жить – по-волчьи выть», – резонно уговаривала она себя. С другой стороны, кривить душой с близким человеком было тоже тяжело. Вот и сейчас она выговаривала дочери:

– Ты посмотри, что ваша коллективизация сделала. На базаре ничего нет, всё дочиста у народа отбирают. Раньше, бывало, у тяти в деревне помещик два снопа пшеницы крестьянам отдавал, а восемь себе забирал, а теперь, люди сказывают, всё выгребают. Вот народ и бунтует. Кто же терпеть будет, когда нажитое отбирают?

– Не отбирают, а экспроприируют добро только у тех, кто народ эксплуатирует, у мироедов, – с жаром отстаивала своё Лиза. – С эксплуатацией коммунизма не построишь!

– Это работящий народ – мироеды? Да знаешь ли ты, что такое урожай взрастить, сколько потов пролить надо? Крестьянин сам жив не будет, а урожай вырастит и хозяйство справит. Уж не знаю, что такое коммунизма да сплоатация эта ваша, неграмотная я, но скажу тебе, что с лентяями да пьяницами, которые теперь в чести, ничего хорошего не построишь.

– Эксплуататоры – это те, которые за счёт других живут, а коммунизм – коллективный труд, когда от каждого по способностям и каждому по потребностям.

– Что-то я не пойму, это что же, каждый работает сколько может, а получает сколько хочет? – удивлялась мать. – Это кто же такую дурь придумал? Один дурак дураком, и всё, что может, – так это порты с себя по нужде снять, а другой, умный да работящий, весь век спину гнёт, а им обоим по потребностям? Да лодырю, кроме печи да водки, ничего другого и не надо, а для трудового человека главное, чтобы работа да деньги были. Вот получается, что лентяй за счёт трудяги живёт. Это и есть самая настоящая ваша сплоатация!

– Мама, как ты можешь? – со слезами на глазах кричала Лиза. – Это не дурь, это марксистско-ленинское учение! Да, конечно, есть лодыри, но мы их будем воспитывать, и они вместе с нами будут строить социализм, а потом коммунизм.

– Да, лентяюг воспитаешь, как же! Он подыхать будет, но с печи не слезет, разве для того, чтобы чего-нибудь украсть. Такой вашу социализму настроит, как же, держи карман шире. Кстати, вот все твердят: социализма, социализма… а что за зверь такой – не объясняют. Может, ты мне объяснишь, глядишь, и я его строить подсоблю?