Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Всё это было непонятно и страшно, и только поступив в медучилище и начав изучать физиологию, она с удивлением для себя узнала о том, как появляется на свет всё живое. Новые знания, замешанные на сплетнях и страхах «не принести в подоле», мало способствовали сексуальному воспитанию. Мало того, на комсомольских собраниях они не раз клеймили позором тех, кто был замечен в мелкобуржуазных пережитках, к которым причислялись поцелуи и другие нежности. В результате Лиза, как и большинство её идейных подружек, считали, что парни представляют собой потенциальную опасность, так как «все хотят только одного» и с ними надо всегда быть начеку, чтобы не потерять девичью честь. С парнями надо просто дружить, а любить надо Родину, партию и товарища Сталина.

Чего, чего, а друзей у Лизы хватало. Она всегда находилась в центре внимания. Ещё учась в шестом классе, она стала замечать повышенный интерес к себе мальчишек: то за косу дёрнут, то сумку с книгами отберут и на дерево закинут, то снежками забросают. Придя домой расстроенная, она жаловалась своему другу Ване:

– Тятя, объясни мне, почему они меня не любят и обижают?

– Наоборот, любят, Линушка, но глупые ещё, не могут внимание по-другому проявить, вот и озоруют.

В старших классах обиды, действительно, прекратились, и бывшие обидчики стали наперебой ухаживать за ней. Один свистульку подарит, второй напросится сумку из школы таскать, а другой зовёт на санках покататься.

Однажды в её день рождения в дом влетела разгорячённая подружка и с порога зашептала на ухо:

– Иди скорее! Там тебя на улице Витька Грамотеев дожидается!

Витька – главный её обидчик, стоял возле дома, и даже в сгущающихся сумерках было видно, как алеют его большие оттопыренные уши.

Достав из-за спины руку, он протянул Лизе букетик ромашек и маленькую фигурку девушки, искусно вырезанную из дерева.

– Поздравляю тебя с днём рождения, – выдавил он из себя и тут же бросился бежать, путаясь в широких штанинах матросских форменных брюк, которые для этого торжественного случая он занял у двоюродного брата – моряка, отслужившего на флоте.

Лиза, смущённая этим первым в жизни подарком, успела только крикнуть в спину убегающему ухажёру:

– Спасибо!

Принести цветы и подарки в дом на глаза строгой матери ей казалось невозможным. Сунув деревянную фигурку в карман и забросив цветы в кусты, она пошла домой, раздумывая о том, что, оказывается, получать подарки очень приятно. Жаль только, что этот подарок принёс ей не Володька Дубенко, рослый красавец, с которым они вместе работали в агитбригаде, а этот лопоухий, ничем не примечательный Витька, который в младших классах с особым рвением дёргал её за косы.

В Рыбинске Лиза попала в женское царство медучилища, но и там редкие мальчишки постоянно вились около неё. С нею было просто и весело. Часто после комсомольских собраний, на зависть остальным девчонкам, сокурсники провожали её домой, горланя по дороге песни. Один только Витёк Грамотеев, который вслед за нею поступил в медучилище, эту компанию игнорировал. Зато он всячески задирал Лизу во время занятий. Насмешлив он был необыкновенно, но шутки в адрес Лизы чаще всего были злыми. То без всяких на то оснований пожалуется преподавателю:

– Скажите Токаревой, чтобы не списывала в меня!

На следующий день поставит ей в дневнике двойку по поведению или наябедничает, что она мешает ему заниматься, так как постоянно шепчется у него за спиной. Когда же прошёл слух о Лизаветиных неудачах в планерном спорте, Витёк на протяжении нескольких дней приклеивал к её парте бумажную медаль с надписью: «Ударник боевой и политической подготовки». На душе у Лизы и так было противно: из планерного клуба выгнали, мать, узнав о случившемся, откровенно ликовала, – а тут ещё эти шуточки. Однажды, после очередной Витькиной выходки, Лиза не вытерпела:

– Язва, отстань! Что, ты злишься, что конопатый, рыжий и лопоухий?

Витёк был действительно основательно конопат. Конопушками было усеяно всё его лицо, и даже веки с метёлками рыжих ресниц были покрыты веснушками. Он был в маму, весёлую и задорную тётю Клаву, рыжая грива которой была известна всей округе. Клава была так же остра на язык, как и сынок, но если в Витьке, ещё не вошедшем в мужскую силу, ничего, кроме конопушек, видно не было, то Клава считалась красавицей и не страдала по поводу своей рыжины. После Лизиного выговора Витёк присмирел, но непрерывно путался у неё под ногами: и в пионервожатые пошёл, и в кавказский поход путёвку получил, как и Лизавета награждённый ею за активную комсомольскую работу.