Кавказский роман. Часть I. Спасатель

«Какая синька, у отца его были такие глаза, самые синие на всём Кавказе», – улыбалась про себя Лейла, а вслух говорила:

– Вы его не балуйте, как он воином вырастет, если его целовать? У нас мальчиков в строгости держат: матери не целуют, а отцы даже на руки не берут.

– Ну и чего хорошего? Как он с таким воспитанием жену любить станет? – возражали санитарки и, когда мать не видела, тискали малыша отчаянно.

Подрастая, Гейдар становился немногословным, как и Руслан. Часто, возвратившись домой, Лейла спрашивала:

– Что вы без меня делали?

– Да так, хорошо помолчали вместе, – отвечал, улыбаясь, Руслан.

– А кто же его уму-разуму учить будет, если ты всё время молчишь? – спрашивала мать.

– Мужчина не должен болтать. Что толку болтать языком и махать руками? Отец раз сказал – и всё понятно, – заступался за Руслана взрослеющий паренёк.

Он ни на минуту не сомневался, что, как и отец, закончит спортивный институт и станет инструктором по туризму. Руслан не расписывал ему прелести этой профессии, но на вопрос, почему стал инструктором, неизменно отвечал:

– Что может быть лучше гор?

Когда председатель сельсовета получил новый автомобиль, а старую, едва ползающую эмку всеми правдами и неправдами передал директору школы как инвалиду войны, у мужчин Уламовых появилась новая страсть – автомобиль. Всё свободное время они проводили в школьном дворе, где перебирали доставшееся им чудо. Сведения черпали из справочника автомобилиста, странным образом попавшего в школьную библиотеку и не менее странным образом сохранившегося в ней. Гейдар не просто помогал отцу, а был ловким инструментом в борьбе за продление жизни машине.

– Прихвати, потяни, стукни, – доносилось до Лейлы из школьного двора.

Кроме автомобиля, была у Гейдара и другая страсть – танцевальный кружок, переросший с годами в детский ансамбль народного танца. Руслан организовал этот кружок на базе школы. Первым его руководителем стал пожилой учитель труда, а затем учительница по биологии – молодая осетинка, направленная в школу в первые послевоенные годы. За спиной у неё был не только педагогический институт, но и многолетнее участие в детском ансамбле народного танца Осетии. К её приходу без выступления школьного ансамбля не обходился ни один сельский праздник. Усилиями новой учительницы и директора школы ансамбль стал участником и районных, и республиканских смотров художественной самодеятельности. Украшением ансамбля был Гейдар. Он танцевал так, что местные аксакалы только головой качали:

– Настоящий джигит.

Признание профессионала пришло, когда на концерте художественной самодеятельности, который давали в Грозном к очередному дню рождения Сталина, к тринадцатилетнему Гейдару подошёл руководитель республиканского детского танцевального ансамбля и спросил:

– Хочешь танцевать в нашем ансамбле?

– Хочу, – радостно ответил Гейдар, – что для этого нужно?

– Переехать в Грозный. При грозненской филармонии есть общежитие, где живут юные таланты из регионов республики. В том, что ты талантлив, сомнений нет, и я с удовольствием возьму тебя в ансамбль.

– А как же школа? – поинтересовался Гейдар.

– Конечно, будешь учиться, как и все. Зачем мне неграмотные танцоры?

– Я должен поговорить с родителями, – сказал вдруг погрустневший Гейдар.

– Без согласия родителей такие дела не делаются, но ты уговори их, а если будут возражать, не забывай: мой ансамбль – это путёвка в интересную и обеспеченную жизнь, которую получают единицы.

Гейдар ехал домой в полном смятении чувств. Он был горд, что его оценили и пригласили в лучший танцевальный коллектив республики. Ошеломил его и Грозный, который на фоне их села был городом просто сказочным, жить в котором казалось недостижимым счастьем. Однако мысль о том, что за своё счастье надо будет заплатить разлукой с родителями, была совершенно мучительной. Кроме того, он отчётливо понимал, что без него отцу будет сложно управляться и с машиной, и с нехитрой домашней мужской работой, тем более что в последнее время стали периодически воспаляться швы на культях его ног. По дороге домой Гейдар решил ничего не говорить родителям о поступившем предложении и был очень удивлён, когда через неделю увидел грозненского руководителя ансамбля у себя дома.

– Вот приехал за тобой – уговорить родителей отпустить тебя в Грозный, а они, оказывается, ничего не знают, – вместо приветствия сказал он.

– Гейдар, почему ты промолчал? – не менее удивлённо спросил Руслан.

– Потому что не поеду, – отрезал Гейдар, – нечего мене там делать.

– Это почему же? – ещё более удивлённо поинтересовался отец.

Вместе с гостем отец стал уговаривать Гейдара, расписывая, какие перспективы откроются перед ним, поступи он в ансамбль. Мальчишка молчал, но было видно, что ему очень тяжело слушать эти уговоры. Сказать вслух о том, что он не хочет бросать отца без помощи, он не мог, понимая, что этим может его обидеть.

– Не мучайте его, не хочет он, – вдруг заступилась за мальчика молчавшая до поры мать и, подойдя к нему, прижала голову сына к себе.