Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Дать исчерпывающий ответ на этот вопрос Гаджиев не мог, он лишь с тоской думал о том, что он завтра скажет оставшимся в селе жителям. Остаток ночи прошёл под рёв моторов и крики увозимых в неизвестность людей. Утром Руслан выехал на коляске в село. Оно было тихо и безлюдно. Дома чеченцев и представителей других провинившихся перед Сталиным народов стояли с настежь открытыми воротами и дверями. Дворы и улицы были засыпаны нехитрым скарбом, который люди впопыхах хватали, решив взять с собой, но затем бросали, не имея возможности засунуть в машину. Это было настолько похоже на неоднократно виденные на фронте картины брошенных городов, откуда перед наступлением войск уходили жители, что Руслан на мгновение почувствовал себя опять лейтенантом, который ведёт свой взвод на штурм оставленного жителями населённого пункта.

Увидев в окно коляску директора школы, из домов стали выходить жители. Руслан просил их собрать разбросанные во дворах вещи и закрыть дома.

– Селяне скоро вернутся, – сказал он уверенно. – Надо дома в порядке поддерживать, – говорил он, стараясь не глядеть людям в глаза.

Уже к середине дня через село потянулись длинные караваны машин, из кузовов которых выглядывали горестные лица репатриируемых и штыки конвойных. Эти караваны тянулись долгие две недели, становясь постепенно всё короче и короче. В ту страшную ночь, когда вывозили жителей Боевого, он впервые спросил жену:

– Откуда ты?

Лейла, даже когда они поженились, не решилась рассказать правду о своих родных. В эту ночь, когда правда стала особенно опасна, она открылась мужу, закончив свое горестное повествование словами:

– Я говорю тебе это потому, что знаю, что ты меня не предашь.

В ответ он крепко прижал жену к себе, а через некоторое время сказал:

– Только, смотри, не говори об этом Гейдару. Ему жить и продолжать ваш род. Может быть, когда вырастет, всё это будет не так болезненно – сможешь сказать, а сейчас ни в коем случае. Понимаешь, это лавина. Бороться с нею бесполезно, надо просто под неё не попасть – сметёт как щепку.

– Я бы и тебе не сказала, но ты должен знать, с кем живёшь, – ответила Лейла.

– Я живу с любимой женщиной, которая многое пережила в этой жизни, и обязан защищать её от новых бед.

К счастью, в этот раз беда обошла их дом стороной. То ли власти не стали делать новых чисток, то ли не нашлось злых людей, которые бы навели органы на Лейлу, но жизнь покатилась дальше своим чередом. Им даже предлагали выбрать себе для жизни любой из домов репатриированных, но Руслан категорически отказался.

В день победы над фашистами он совершил своё первое послевоенное восхождение на возвышавшуюся за селом гору. Вечером, усталый, но счастливый, он, растирая натруженные культи ног отваром приготовленных женой трав, говорил:

– Стоять над миром – это счастье!

– Может быть, тебе надо было в лётчики пойти? Тогда бы не только над миром, но и над облаками смог бы парить, – улыбнулась жена.

– Нет, лётчиком был брат, а я горец и по роду, и по призванию. Вот и сына горцем сделаю, правда, Гейдар?

– Правда, отец! – ответил семилетний Гейдар, гордый своим первым в жизни восхождением.

Руслан ходил в горы вместе с группой старшеклассников. Гейдара тоже пришлось взять, так как на все уговоры остаться он отвечал:

– Если не возьмёте, я всё равно в горы за вами убегу, хоть привязывайте!

– Ну что же, терпи, раз решил идти, но только ни слёз, ни нытья, когда тяжело станет, – согласился Руслан. – Помни завет горца: «У нас мужчина с ранних лет сам за себя всегда даёт ответ».

– Я тоже дам, не волнуйся! – радостно закричал Гейдар и действительно вёл себя всю дорогу достойно.

Он обожал отца, гордился им, не задумываясь лез в драку, когда кто-то из мальчишек, озлобленных послевоенной безотцовщиной, из зависти или по глупости кричал ему, что директор школы ему и не отец вовсе, а его мать в село в подоле принесла. Руслан же на любовь мальчишки отвечал верной и преданной дружбой. И когда Лейла плакала по ночам и просила его прощения, что не может родить ему ребёнка, он всегда успокаивал её:

– Сын у меня уже есть, спасибо тебе, а в том, что детей нет, война виновата. До сих пор удивляюсь, как выжил тогда. Мы ведь в институте физиологию и анатомию учили. Возможно, не ты, а я должен прощения просить.

Руслан гордился сыном и довольно улыбался в усы, когда заезжие инспекторы из районного отдела образования, увидев мальчика, говорили:

– Ну вылитый отец! Только без усов.

Глядя на Гейдара, Лейла и сама понимала, что он удивительно похож на мужа. Видимо, неслучайно она тогда в госпитале бросилась к раненому Руслану, приняв его за погибшего Магомета. Тот же строгий профиль, такой же упрямый подбородок и такие же сросшиеся на переносице брови. Только глаза у Руслана были тёмные, даже зрачков не разглядеть, а у сына они сияли необыкновенным голубым светом. Медсёстры госпиталя, обожавшие Гейдарку и не упускавшие возможности приласкать его, приговаривали:

– Ты, Лейла, что, синьку пила, что ли, когда его носила?