Кавказский роман. Часть I. Спасатель

– Женщина должна быть замужем, как иначе? Без мужа – не жизнь, – судачили местные чеченки, – а кому она с ребёнком да безродная нужна?

– Пошла за старика, когда прибилась к нашей деревне, теперь за инвалида… Что еще делать, если у тебя ни дома, ни родственников? – говорили другие.

Только тётка Зина имела на этот счёт своё собственное мнение:

– Дуры вы, бабы, ничего-то вы не видите, а я за ними с того момента, когда его, обледенелого, в госпиталь притащили, приглядываю. Лейла-то наша, как увидела его, так и кинулась к нему. «Магомет!» – кричит, а он в ответ мамой её назвал.

– Какой «мамой», ты, тётка, вообще рехнулась? – съязвила участвовавшая в разговоре Мария, недавно прибившаяся к селу беженка из-под Харькова. – Он же ее года на три старше!

– Я не рехнулась, а говорю вам, что любовь промеж них, как это говорят, с первого взгляда. Он, видать, на её первого мужа Магомета похож, а она на его мать. Мужики всегда тех девок выбирают, которые на их маток похожи, – что у нас в Рассее, что тут. Мужик изо всех женщин только мать-то и любит. Когда он отказался от неё утку брать – я тут уж совсем уразумела, – добавила, помолчав, тётка Зина. – Застеснялся, значит, нравится наша Лейла. Да и как не нравиться, сами, что ли, не видите? Она как горлица пригожая.

– А говорят, у него тут краля была, – заявила вездесущая Мария.

– Была, да сплыла. Боевая такая операционная сестра, замужем побывала, ребёночка похоронила, битая, одним словом. Сама мне рассказывала, что любили они с Русланом друг друга по молодости лет. Но, как тогда судьба их развела, так и сейчас ничего у них не вышло. Больно гордыни много у каждого из них. Такие редко сходятся. Да и зачем ей калека, когда она каждый день среди здоровых мужиков обретается? Они ей: Елизавета Николаевна, Лизонька… Она, как немного от горя своего отошла, стала хвостом вилять. Наша, одним словом, русская бабёнка. Чуть только слёзы высохли – сразу давай зубы скалить. Намаялись бы они с Русланом, что он, что она. Не дураки оба, видно, поняли это. Так что пусть с Лейлой живёт, совет им да любовь! – закончила санитарка торжественно, как инспектор загса после росписи молодых.

На том и порешили, тем более, что не в кавказских обычаях искать эту самую любовь в отношениях мужа да жены. Родители женили, вот и живи да плодись, а уж с любовью – как получится…

То, что у Лейлы и Руслана любовь состоялась, через некоторое время заметили все окружающие. Она светилась в огромных чёрных глазах Лейлы, она звенела колокольчиком в её счастливом голосе, она переливалась цветами в её ярком платке, повязанном на ее красивую головку. Руслан, окружённый этой любовью и востребованный в жизни, по-настоящему ожил. Подтверждая свой мужской статус, он делал всё возможное, чтобы жена не смотрела на него как на калеку. Он быстро привёл в порядок школу, собрал старых учителей и нашёл новых, полностью укомплектовав школьный штат. Подыскал и столяра из числа уволенных по ранению фронтовиков, который быстро отремонтировал школьный инвентарь и сколотил недостающую мебель. Уже через полгода после отъезда госпиталя школа приняла первых учеников. На пороге их встречал, поскрипывая новыми протезами, директор. Они пришли из Америки на удивление быстро. Встав в полный рост, Руслан опять почувствовал себя человеком и уже без прежней боли и раздражения, а с чувством искренней благодарности вспомнил о заботливой Лизе и влюблённом в неё подполковнике. Вспомнил и поймал себя на том, что после того, как он сошёлся с Лейлой, воспоминания о Лизе стали постепенно утрачивать свою реальность и былую остроту.

– Это Гейдар выбрал мне жену, – иногда шутил Руслан, ероша волосы на голове мальчугана.

– После того как я выбрала тебя, – улыбалась Лейла.

– Женщина не может выбрать джигита, – упирался Руслан.

– Может, только всё сделает для того, чтобы джигит об этом не догадался, – так меня ещё бабушка учила.

– Умная у тебя бабушка была, – миролюбиво соглашался Руслан.

Такой шутливый разговор повторялся довольно часто и заменял, похоже, объяснение в любви. Если бы Руслана спросили, любит ли он жену, вряд ли он бы ответил на этот вопрос. Ему было хорошо и покойно, а её наскучавшееся без мужчины молодое тело всегда было желанно и благодарно. Он не стеснялся при ней своих увечий, но всячески старался доказать, что он полноценный мужчина. Он не терпел назойливого ухаживания за собой и часто останавливал кидающихся ему на помощь окружающих строгим:

– Я сам, спасибо.