Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Когда он переоделся и вернулся в зал, там уже растаскивали сиденья, для того чтобы освободить место для танцев. Марина, переодетая в красивое голубое платье с неизменной широкой юбкой, стояла в кругу молодых офицеров и звонко смеялась. Было видно, что она в восторге от себя, от молодых и весёлых ухажёров, от всего этого праздника, где никого лучше её нет. Увидев её, такую красивую, но чужую, Гейдар почувствовал, что сердце, которое до этого гулко стучало в груди после удачного выступления, вдруг как будто остановилось, а потом снова пошло, сбиваясь с ритма. «Чего ты хотел, чтобы полковничья дочка стояла рядом с солдатами?» – рассердился он на себя и повернул к своим ребятам из хозроты. Они набросились поздравлять его и нахваливать за лезгинку.

– Ну, братка, не ожидал! В Ростове все лезгинку пляшут, но такой я не видал, – изумлялся рыжий земляк.

Кроме ребят, его обступили и женщины – служащие столовой. Их улыбающиеся лица светились восхищением и добротой.

– Вот уж не знала, что ты такой лихой парень, а то бы я тебе больше щец наливала, – приговаривала тётя Настя, раздатчица в столовой.

– Гейдар, ты сплошной восторг! – протиснулась к нему пышногрудая девица с какой-то невообразимой башней из крашеных волос на голове.

– Вот, разреши тебе представить: Екатерина, – церемонно сказал ему Генка, соединяя Катеринину и Гейдарову руки.

– Очень приятно, – потупилась та.

«Похоже я действительно видел её в столовой», – без всякого интереса подумал Гейдар и, отойдя от компании, сел у стенки на стул, сославшись на усталость. Началась музыка, и Марина несколько раз пролетела мимо него в вальсе и в обнимку с кем-то из офицеров. Хорошего настроения, как и не бывало. Он не мог видеть, как его любимую обнимают другие руки. «Правильно у мусульман делают, что не разрешают женщинам танцевать ни с кем, кроме мужа, – хмуро размышлял он, – смотреть невозможно, как они её тискают». Хотелось уйти, но он сидел на месте, не имея сил подняться. Как сквозь сон услыхал объявление «Белый танец!» и, не успев понять, что это значит, увидел около себя пышную фигуру Екатерины, которая звала его танцевать:

– Идёмте, Гейдар, покажите, какой вы танцор.

– Я не умею вальс, – ответил он, желая отвертеться.

– А это не вальс, а танго, – настаивала Катерина, вцепившись в его руку.

– Я не умею и танго.

– А я вас научу.

Ничего не оставалось делать, как пойти танцевать. Катерина, прижавшись к нему мягкой и тёплой подушкой груди, повела его в танце, приговаривая:

– И раз-два-три, и раз-два-три.

– Не надо, я уже понял, – тихо сказал Гейдар и, поймав ритм, стал танцевать танго, ловко управляя партнёршей.

Незнакомый танец увлёк его, и он, машинально отвечая на расспросы Екатерины (откуда, как, почему), осваивал эти новые для себя движения. После танго был вальс. Первой вышла танцевать Марина в обнимку с бравым лейтенантом Томиным. Неожиданно для себя поднялся и Гейдар и, протянув руку сидевшей рядом Кате, повёл её в вальсе. Вальс тоже покорился ему. Он кружился в нём так же неистово, как и в лезгинке. Потом он танцевал ещё с какими-то девушками, от которых сквозь дешёвые духи пахло столовой. Потом на медленный танец его опять пригласила Катерина. Прижавшись к нему без всякого смущения, она шептала о том, что он красавчик и как она хочет его. Однако ни её тёплое и мягкое тело, ни влажные губы у самого уха не взволновали его, и после танца он ушёл в казарму.

Потом были школьные каникулы, и Марину он не видел. «Сидит, наверное, дома с каким-нибудь офицером, – с тоской думал Гейдар. – Надо выбросить её из головы. Не к лицу мужчине так много думать о женщинах». Чтобы согнать раздражение, он стал в свободное от машины время заниматься строевой подготовкой вместе со всеми.

– Уламов, ты чего, спятил? Зачем тебе строевая, если от неё можно откосить? – удивлялись все.

– За баранкой можно ожиреть, вот и занимаюсь, – отвечал спокойно Гейдар, и от него отстали.

Он действительно успокоился и даже решил, что эта неизвестно откуда свалившаяся на него любовь прошла, однако, когда он услыхал приказ полковника подготовить машину для поездки в город со школьниками, обрадовался:

– Есть, товарищ командир! Машина в порядке.

Утром, стоя у знакомого крыльца, он мучительно ждал, когда покажется Марина. Она вышла на крыльцо как уверенная в себе красивая женщина, но, едва устроившись на переднем сиденье, спросила:

– Ну, как твоя красотка?

– Какая? – опешил Гейдар.

– Да та, толстая и крашеная. Та корабельная торпеда, с которой ты летал по залу.

– А твои бравые лейтенанты где? – в тон ей ответил Гейдар, не скрывая удовольствия от того, что его ревнуют.

– Так, замяли, – отрезала Марина. – Ну и вкус у тебя, зашибись.

– Что, толстых любит? – отозвался с заднего сиденья уже сидевший в машине Мишка. – Правильно делаешь, Гейдар. От толстых пользы больше. Так батя матери говорит, когда она худеть собирается. Толстые и сами покушать любят, и мужа не забудут накормить.

– Тебя, мелкий, не спросили, – сердито фыркнула Марина и отвернулась.