Кавказский роман. Часть II. Восхождение

При воспоминании о сыне опять замутило и засосало где-то там за грудиной.

– Похоже, плохая колбаса была, которую мы в Грозном купили. Меня второй день тошнит, – сказал он спутникам на въезде в Боевое.

Тошнота и головокружение не отпускали, когда он у ворот родного дома медленно вылез из машины. Едва добравшись до стоящей у ворот скамейки, Гейдар почувствовал, что тошнота сбивается в какой-то огромный ком, который ползёт по его телу, раздавливая его болью. Скамейка зашаталась под ним, и Гейдар свалился на неё безжизненно и страшно.

Он очнулся через два часа. Он не мог не очнуться, так как знал, что должен сказать что-то очень важное. Он узнал – это его кровать, на которой он зачал своих первых двух детей. Старшая дочка склонилась сейчас над ним. Он даже вспомнил, что жёлтое пятно над кроватью, появившееся после того, как протекла крыша, они с Асет так и не смогли забелить, как ни старались. Он только не мог понять: почему рядом с дочерью не её мать, а его первая любовь – Марина, имя которой носила его дочь? Но и эта мысль была не важна. Важно было другое. Глядя куда-то мимо их голов, он едва слышно сказал:

– Меня здесь похороните, – шевельнул он рукой в сторону, где должно было быть сельское кладбище. От этого слабого движения ком, который всё это время полз по его телу и не давал свободно дышать, оторвался и ударил в самое сердце.