Кавказский роман. Часть III. Лавина

– А где твой медведь? – неожиданно разозлившись, парировала Марина.

– Какой? – опешил парень.

– Да это я так, – уже миролюбивым тоном ответила Марина, – чеченцев кинжалом постоянно донимают, украинцев – салом, ну а русских медведями.

– Ты смотри, вроде тихоня, а сказала, как отрезала, – удивился Алексей. – Настоящая дочка гор.

Надерзив кавалеру, Марина вдруг почувствовала, что все её страхи прошли, а есть только музыка и этот весёлый парень, с которым танцевать было одно удовольствие. Прошла неуверенная от каблуков походка. Ноги, не сбиваясь, попадали в ритм, но главное – в объятиях этого совершенно незнакомого человека было как-то необыкновенно радостно, и страшно не хотелось, чтобы танец закончился. Хотя лейтенант и не собирался отпускать её от себя.

– Стой, Мариша, танцуем дальше, – шепнул он ей на ухо, когда медленная музыка сменилась на быструю. – Только продолжаем танцевать в паре, не люблю эти потоптушки. Я научу тебя, как правильно танцевать быстрые танцы.

И действительно, её, никогда не танцевавшую в паре, он быстро научил быстрым переходам, переворотам, и она летала в его руках – весёлая, быстрая и умелая.

– Хорошо ты танцуешь, а говорила – не умею.

– Я, правда, не умею, я только дома перед зеркалом танцевала, – оправдывалась Марина.

– А сколько же тебе лет, что ты ни разу на танцах не была?

– Девятнадцать, – без тени кокетства ответила Марина.

– Неужели такое бывает? – удивился парень. – Может быть, ты скажешь, что ты ещё и не целовалась ни с кем?

– Нет, – ответила, покраснев, Марина и, выдернув свою руку из рук парня, быстро пошла к своему месту.

– Ты чего, обиделась? Ну и зря, я же не собираюсь учить тебя ещё и целоваться. Я просто так, из здорового любопытства спросил. Ну, ни разу не приходилось не целованных красавиц видеть, – договаривал он, усаживаясь на стул рядом с Мариной. – Ты тоже хороша, сразу бы сказала: «Так, мол, и так, гвардии старший лейтенант Терёхин, я девушка строгих горских правил, просто случайно залетела сюда в самоволку по недосмотру старших по званию».

Услыхав про самоволку, Марина не удержалась и хмыкнула.

– Чего, точно в самоволку? – обрадовался лейтенант. – От кого сбежала?

– От царицы Тамары, – засмеялась Марина, представив царицу в галифе и с усами.

– Что за царица такая?

– Да наша бухгалтерша со стройки. Меня без неё не пускали.

– А что, ты ненадёжный товарищ?

– Да нет, надёжный, только обычай у нас такой. Девушкам без сопровождения старших нельзя быть на улице.

– Слушай, точно! А мы всё с другом удивлялись, что это вы все по двое ходите, как военный патруль. А тут, оказывается, всё по уставу. А форму свою куда спрятала?

– Какую форму? – удивилась девушка.

– В армии, когда солдат в самоволку уходит, он всегда в потаённом месте форму прячет и переодевается в гражданское, чтобы патруль не донимал. Мы с другом заметили, что у кавказских женщин тоже форма имеется: длинная юбка, кофта и платок. Идёт по улице, и со спины непонятно, девушка или тётка. Тут я как-то выиграл американку. Идём по улице, а впереди две ваших дамы движутся. Я другу предложил американку, что та, которая со стороны дороги идёт, – девушка, а та, которая к домам жмётся, та женщина. Побежал друг проверять, заглянул в лицо той, которая с краю шла, – действительно девушка. Только она так зыркнула на него, что он уже два дня икает.

Услыхав последние слова, Марина заливисто засмеялась, вспомнив, как действительно два дня назад её обогнал какой-то парень в куртке поверх спортивного костюма и заглянул в лицо. Она, устав от назойливого любопытства, глянула на него своим особым взглядом, который в техникуме называли: «Не влезай, убьёт!» (такими надписями пестрели одно время все столбы линий электропередач).

– Смешно тебе, а парень чуть в штаны со страху не напустил, тем более что после клизмы был, – продолжал смешить девушку лейтенант.

– Я смеюсь потому, что это была я, – превозмогая приступы смеха, ответила Марина.

– Да ладно, – удивился лейтенант, – та была совершенная аборигенка, а ты вполне цивильный человек.

– Это же в четверг было во время предобеденного водопоя? А парень такой плотный, в синей куртке поверх серого спортивного костюма с белыми лампасами?

– Точно, ну и память, просто хоть в военную разведку. Я бы сроду не смог описать, во что кто одет. Я могу только сказать, хорошо или плохо. Так, значит, это ты была? Кто же тогда эта фея, которая превратила тебя из кавказской Золушки в прекрасную принцессу?

– Моя соседка по столу, видите – та, в красном платье, – кивнула девушка в сторону отплясывающей в кругу Валентины.

– А эту дэвушку, – нажимая на «э», промолвил лейтенант, – я не первый раз вижу. Отрывается, видимо, по полной в стороне от любимого мужа.

– Он у неё пьяница, – заступилась за подругу Марина.

– Пьяница – это неотъемлемая составная русского мужика. Всё понятно, но соседке твоей спасибо. Если бы не она, то я никогда не встретил бы самую красивую девушку Советского Союза. Идём танцевать, Золушка-Мариша, а то сбежишь, и останется от тебя один только сапожок на высоком каблуке. Ходи его потом примеряй…