Кавказский роман. Часть III. Лавина

– Смотри, какая прелесть, – показал Алёша на засыпанный снегом памятник. – Сейчас я его немного почищу.

Когда Алёша разбросал пушистый снег, лежащий на гипсовой скульптуре, открылась замечательная картина: сидящий на скамейке Ленин. В принципе сидит и сидит вождь мирового пролетариата, но, глядя на свободную скамейку, в голову приходило, что кого-то не хватает: сидел человек с Ильичём, но взял да ушёл, оставив товарища скучать в одиночестве.

– Мне тут местные рассказывали, что до Никиты Хрущёва тут на скамейке рядом с Лениным Сталин сидел. А потом его, голубка, убрали. Нечего, мол, нашего любимого вождя компрометировать. Хочешь, посиди рядом. Можешь завтра сфотографироваться на скамейке с вождём. Я бы сам тебя сфотографировал. У меня «ФЭД» есть, но… – запнулся он, подняв глаза на Марину, – завтра я еду в Домбай, а послезавтра уезжаю в часть.

Услыхав это, улыбавшаяся до этой минуты Марина вдруг как-то сникла и, стараясь не показать набежавшие на глаза слёзы, предложила:

– Проводи меня домой, Валентина ждёт, да и ноги замёрзли. – И, решительно развернувшись, пошла к выходу.

– Маринка, ты чего, расстроилась? – догнал её Алёша.

– Нет, у меня действительно замёрзли и устали ноги, – сказала она, ускоряя шаг.

Ей было обидно, что встреча с этим удивительным парнем заканчивается, не успев начаться.

– Слушай, – крикнул ей вслед лейтенант, – а когда твоя царица Тамара возвращается?

– Завтра в десять вечера автобус придёт, – бросила через плечо Марина.

– Ну, тогда живём, – обрадовался Алёша, – завтра мы с тобой едем вместе в Домбай. Может, он тебе и надоел, но хоть мне составишь компанию. У меня два билета. Один мой, другой Пашкин. Он ехать не хочет, вот и поедем вместе.

Марина стала отказываться, оправдываясь тем, что не может ехать с ним днём, на глазах у всех, в этот самый Домбай, который ей не мог надоесть по той простой причине, что она там ни разу не была, как и вообще не была ни на одном горном курорте.

– Ну ты даёшь, как это не была? Рядом с горами всю жизнь живёшь – и ни разу не бывала? Чудно как-то, – удивился Алексей. – Но если это правда, то сам бог велел съездить туда со мной вместе. Никто тебя не увидит. Люди на экскурсию собираются со всех санаториев. Мы тут на Чегете в прошлые выходные с Пашкой были, ни одного из кавказцев на экскурсии не было. Видимо, как и ты, они в горы не ездят.

Марина не отвечала ни да ни нет. Всё это было слишком неожиданно и, с её точки зрения, рискованно и непонятно. Уедет ведь в понедельник. К чему эти горы?

К балкону Валентины они пробирались буквально по снежным сугробам. Марина, увязая по щиколотку в снегу, страдала от мысли, что может повредить чужие сапоги. Нога и впрямь подвернулась на скользкой отмостке корпуса, и острая боль заставила девушку вскрикнуть.

– Ты чего? – перепугался Алёша.

– Ногу, похоже, вывихнула, – сдерживая подступившие слёзы, едва вымолвила Марина.

– А ну, иди сюда, – сказал лейтенант.

Не успела она опомниться, как оказалась на сильных Алёшиных руках.

– Какой балкон? – спросил он деловито.

– Вон тот, где свет, – ответила смущённая девушка.

Посадив Марину на гипсовый парапет, смахнув рукой лежащую на нём шапку пушистого снега, Алексей одним махом запрыгнул на лоджию и, подхватив девушку на руки, ногой постучал в балконную дверь.

– Это ты, полуночница? А я уже собралась спать ложиться, – сказала Валентина, открывая балконную дверь.

Увидев Марину на руках стремительно ворвавшегося в номер лейтенанта, она, как всегда, бесцеремонно заявила:

– Ну ты даёшь, подруга, уже на руках кавалера, а всё тихоней прикидывалась.

– Валюша, это не то, что вы думаете, – ответил Алексей завязанной в цветной платок поверх бигуди хозяйке номера. – Мариша ногу подвернула, сейчас я её вправлю и пойду.

– А каблуки не поломала? – забеспокоилась та.

– Целы каблуки, сейчас и нога будет в порядке, – заверил её Алексей и, не обращая внимания на Маринины стоны, ловко стащил сапог с её ноги, а затем умело повернул её.

– Не «ой» надо говорить, а «порядок», – весело сказал он, подняв весёлые глаза на девушку. – Бинт есть? Сейчас затянем – и вперёд, завтра будешь как новая, – продолжал он, туго перевязывая повреждённую ногу. – Ну вот и всё, я отбываю в своё расположение. Мне не на первый, а на третий этаж надо забраться. Двери-то уже давно закрыты. Да, Мариша, завтра, вернее, уже сегодня в пять сорок пять я жду тебя у ворот санатория. Не сможешь ходить в Домбае – буду носить на руках. Отказы не принимаются!

После этих слов, лихо перемахнув через парапет, подняв облако снежной пыли, он ушёл, оставив после себя лёгкое недоумение: «Что это было?»

– Ничего себе парня отхватила, тут такие редкость, – первой заговорила Валентина. – Женат?

– Откуда я знаю? – смутилась Марина. – Я не спрашивала.

– А надо было спросить, не так прямо, в лоб, а, например, «Как вас из дома отпустили?»

– Неудобно, да и зачем, он завтра уезжает, – грустно сказала девушка.