Кавказский роман. Часть III. Лавина

Танцы, не так давно переименованные в дискотеки, продвигались во времени по традиционному регламенту, согласно которому на три быстрых танца, когда все танцуют в кругу, приходится один медленный парный танец. Однако Алексей с Мариной, не признавая никаких правил, затаив дыхание, танцевали парой, боясь спугнуть зарождающееся в душе странное, ранее неизведанное чувство. Оба очнулись, когда услыхали раздавшиеся из динамика слова:

– Последний вальс! Дамы приглашают кавалеров.

И зал заполнила чудесная музыка, которую Марина очень любила.

– Евгений Дога, музыка из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь», – произнесла она заезженную радиотрансляцией фразу. И вздохнула: – Жаль, что я не умею танцевать вальс.

– Не можешь – научим, не хочешь – заставим, – по-военному произнёс Алексей и повёл её по кругу, постепенно убыстряя темп.

Сколько раз Марина, оставшись одна дома, кружилась по комнате под этот вальс, а теперь её несла по залу неведомая сила, и она, повинуясь этой силе, закинувши назад голову, кружилась легко и непринуждённо, не думая ни о чём. И только когда последние звуки вальса затихли, душу сковала тоска: «Всё кончено, завтра опять: платок, бухгалтерша, её родня – и никогда больше не будет этого замечательного зала, этой музыки и его, большого и симпатичного парня по имени Алёша». Заметив проскользнувшую по её лицу тень, лейтенант спросил:

– Что, голова закружилась?

– Наверно, – ответила Марина и кинулась от него к проходившей мимо Валентине.

– Познакомь с молодым человеком, – попросила та, оглядывая стоявшего за спиной подружки парня.

– Знакомься, лейтенант Терёхин, Алексей, – сбивчиво представила партнёра по танцам Марина.

– Гвардии старший лейтенант, – поправил её Алексей.

– Да я вижу, что гвардия, – дёрнула кокетливо плечами Валентина, – совсем закружил мою соседку. Валентина, можно Валя, а это Сергей, – выдвинула она из-за своей спины смирно стоящего лысоватого мужчину.

– Сергей, – буркнул тот и слегка покраснев.

– Ну что, пойдёмте? Ещё погуляем, – предложила Валентина, – всё равно уже через балкон лезть.

На улице падал снег. Снежинки были большие и лохматые. Они быстро закрывали землю, лапы густо посаженных ёлок, распущенные волосы Марины и песцовый воротник Валентины. Её спутник, поддерживая под локоть даму, держался от неё на некотором расстоянии. Она же, постоянно поскальзываясь, постепенно сокращала расстояние между собой и кавалером.

– Бойкая у тебя соседка, она не из вашего Боевого? – спросил Алёша, подхватив Марину под согнутый локоть.

– Нет, она из Брянска. Весёлая. Всё время меня за столом смешит, – ответила Марина, не переставая с ужасом считать минуты до того страшного момента, когда кончится эта зимняя сказка.

– Пусть идут вперёд, не будем им мешать, – промолвил Алёша, притягивая её к себе. – Прижмись, так теплее и надёжнее идти, – шепнул он на ухо Марине. – Вам далеко?

– Нет, мы живём в санатории «Центросоюз», он за новым бюветом, – ответила Марина, сожалея, что этот санаторий находится не за переездом, а тут, в пятнадцати минутах ходьбы.

– Тогда давай, чтобы продлить дорогу, зайдём на львов посмотрим, – предложил Алёша.

– На каких львов? – изобразила удивление девушка.

– На белых, у грязелечебницы, ты что, их не видела? – удивился парень.

Конечно, она видела этих львов и здание грязелечебницы, которое казалось настоящим дворцом. Просто невозможно было представить, что можно так вот запросто, практически в обнимку с незнакомым парнем идти и смотреть на этих самых львов.

– Давай их позовём, – махнула она в сторону Валентины и, не дожидаясь ответа, крикнула: – Валентина! Идём смотреть на львов!

– Идите, идите, что я, львов не видела? Только помни, что я тебя жду, – ответила та, увлекая кавалера на боковую улицу.

Потом Марина сама не могла ответить себе на вопрос, как она могла пойти с незнакомым мужчиной гулять по ночному городу? Бродили они долго. Алёша рассказывал об истории курорта, стараясь обходить острые углы, касающиеся тех моментов, как вытеснялись русскими войсками из этих благодатных мест жившие здесь издревле кавказские племена.

– Думаю, спокон веков этими водами лечились местные народы, но курортом город стал, только когда питерский доктор исследовал эти воды и определил их целебные свойства. Представляешь, первые отдыхающие отрывали ямки и в них купались, а воды пили столько, что некоторые всерьёз потом заболевали.

– А ты не знаешь, кто такой Анджиевский? – поинтересовалась Марина. – Я каждый день на водопой мимо его памятника прохожу.

– Мне местный один рассказывал, что это известный на Кавминводах чекист-душегуб. Много народа он здесь загубил.

– Тогда почему памятник не убрали? Почему один из санаториев носит его имя?

– Ну, знаешь, убирать памятники, наверное, не стоит. Памятник, он для того, чтобы помнить о том, что было, и не повторять ошибок. Пойдём, я тебе один занятный памятник покажу. Тут санаторий ЦК КПСС. Мы с другом заходили – чуть не умерли со смеху. Только смелее шагай, вроде мы здешние отдыхающие, – предупредил он, заходя в ворота партийного санатория.