Казанская икона Божией Матери

До своего совершеннолетия (а в древнем Израиле для девушки совершеннолетием считался возраст в 14 лет) Мария жила при храме. Когда Ей исполнилось четырнадцать, первосвященник объявил, что теперь Мария, по обычаю, должна выйти замуж, оставить храм и перейти в дом мужа. Пресвятая Дева ответила, что от рождения Она посвящена Богу и желает только одного: служить Всевышнему, соблюдая девство. Первосвященник и другие служители были в недоумении: по закону, совершеннолетней девушке нельзя было жить при храме. С другой стороны, Марию все любили за Ее светлую душу, и никто не решался принуждать ее к браку. Что же было делать? Священники, облачившись в молитвенные одежды, стали просить у Бога, чтобы Он объявил им Свою волю. После совместной молитвы первосвященник Захария вошел в Святая Святых, где ему явился Ангел. Ангел сказал ему:

«Захария, собери неженатых мужей колена Иудина, из дома Давидова, пусть они принесут с собой свои посохи. И кому Господь покажет знамение, тому ты и вручишь Деву, чтоб он стал хранителем Ее девства». Узнав Божью волю, священники отправили вестников во все концы Израиля, чтобы созвать мужей в Иерусалим. И вот, в праздник Обновления Храма в Иерусалим собрались все неженатые мужи из рода царя Давида. Отобрав у них посохи, Захария отправился в Святая Святых храма, поставил посохи вокруг жертвенника, возвел глаза к небу и начал молиться. Когда молитва была закончена и Захария опустил глаза, он увидел, что все посохи остались такими же, как были, и лишь один из них расцвел. То был посох родственника Пречистой Девы, праведного Иосифа. Иосиф был вдовцом преклонных лет. От первого брака Иосиф имел четырех сыновей и двух дочерей; сыновья его, как и он сам, добывали себе хлеб плотничьим ремеслом. Захария отдал расцветший посох старцу со словами: «Божией волей определено тебе взять в свой дом Деву и быть хранителем Ее девства». Когда первосвященник говорил это, из посоха вдруг явилась голубка, которая вспорхнула в воздух и стала виться над головой Иосифа. «Равви, – ответил старец. – Я старый человек, и у меня в доме живут взрослые сыновья. Если я возьму себе в дом юную девицу, то стану посмешищем для людей».

Но Захария сказал ему, что такова воля Небес. Марию обручили Иосифу. Но это обручение было лишь видимостью: Мария входила в его дом скорее, как дочь, но не как жена. Для всего остального мира они стали супругами, и только три человека: первосвященник Захария, Мария и Иосиф знали настоящую суть этого «брака».

Мария и Иосиф отправились в Назарет – маленький, ничем не примечательный город в галилейской области. Иосиф не был богат, однако для Марии в его доме нашлась комната с отдельным входом.

Молитва святого Ефрема Сирина к Богородице с исповеданием приснодевства Ея и молитвою о достойном причащении Св. Тайн

О, Матерь Божия, превысшая всякаго ума и слова! О, Дева, несравненно превзошедшая всякое девство, потому что и до Божественнаго рождения была Ты Девою паче всех дев – и таковою же пребыла в самом рождении и по рождении!

Тебя, Владычица, прошу, Тебя умоляю, милосердую и человеколюбивую Матерь милосердаго и человеколюбиваго Бога – и в сей час защити меня, если когда, то теперь наиболее нуждающагося в Твоем покрове и в Твоей помощи.

Весь я – нечистота и греховная тина, весь жилище душепагубных страстей, и намереваюсь приступить к пречистым и страшным Тайнам Сына Твоего и Бога, а потому мучусь страхом и объемлюсь трепетом, по причине нестерпимаго множества грехов моих.

Но если остаюсь когда без причащения, под предлогом своего недостоинства, то впадаю в большую глубину зол и подвергаю себя большим наказаниям. Тесно мне в том и другом случае.

К Тебе прибегаю, будь благосерда ко мне, пренепорочная Владычица моя. Употребив Матернее дерзновение пред Сыном Твоим и Богом, испроси мне оставление прежних грехопадений, сподоби меня очиститься и просветиться приобщением сих Тайн и укажи мне путь, – как остаток жизни своей проводить в покаянии, чистоте и смирении, со мною всегда пребывая в делах, словах, помыслах и во всех душевных и телесных движениях, давая мне направление, предшествуя мне, руководствуя мною, отражая от меня сопротивныя силы и, как раба, хотя и непотребнаго, всеми мерами снабжая и охраняя Твоею благостию.

«Божия Матерь пришла к нам!»

Снег, снег, снег… Он слепит глаза, а я во всю мочь бегу по улице поселка. Мне шестнадцать лет, я секретарь школьной комсомольской ячейки. Сегодня наш кружок самодеятельности ставит спектакль в заводском клубе, и я играю главную роль. Выучила ее назубок, а вот костюм не готов и приходится торопиться.

Дома никого нет, отец в командировке, мама, верно, ушла к бабушке.

Открываю сундук и вытаскиваю необъятной ширины театральную юбку. К ней надо пришить оборку и позумент. Эх! Хотя бы Катя пришла помочь! Из всех подруг Катя – самая любимая; она – дочь священника, а вот я в Бога никогда не верила, да и как можно верить, если религия – дурман? Катя тоже участвует в самодеятельности, только ей не везет: она хочет играть главные роли, а достаются ей самые незначительные. Но она вышла из положения: выучивает то, что нравится, и разыгрывает для себя. Над ней посмеиваются, а Кате хоть бы что! Ну, надо быстрей шить, а то за мной скоро девочки с ребятами зайдут, чтобы вместе идти в клуб. Что это у меня голова начала болеть так сильно и в жар бросает?.. Какая бесконечная оборка, а голова до того болит, что пальцы не слушаются.

Нет, не могу больше шить, лягу, а то мне все хуже и хуже…

За дверью слышны голоса, топот ног, и в комнату вваливается шумная ватага участников спектакля. Увидев меня лежащей, они бестолково суетятся возле кровати. Но вот кто-то ставит мне градусник, кто-то стаскивает с моих ног валенки, которые я не могла снять, и накрывает меня одеялом.

– Василь, – слышу голос Кима, – беги за врачом. Майя, разыщи Люсину маму. Катя, вытащи градусник. Сколько? 41! Ой-ой-ой!

Пришла мама. Мне так плохо, что я ничего не могу ей сказать. Ким сует мне в рот таблетку:

– Проглоти, сестра из поликлиники прислала, а врач уже ушел: сегодня ведь суббота.

Я с отвращением выплевываю горькое лекарство и плачу от боли, от тяжести во всем теле и от какой-то гнетущей тоски.

Все уходят в клуб. Катя задерживается и говорит маме:

– Надежда Андреевна, я после спектакля прибегу к вам и буду ночевать с Люсей, так что вы можете спокойно идти в ночную смену.

Да, Кате придется сегодня играть и свою, и мою роль.

В ушах страшный звон… Как мне плохо! Я, верно, умираю… Мама кладет мне на лоб мокрое полотенце, но я его сбрасываю и мечусь по кровати.

Простыни жгут тело, подушка тоже раскаленная. Хотя бы немного прохлады!..

А откуда это такой свет появился в комнате? Яркий и вместе с тем мягкий, нежный. Что это? В самом центре света – Казанский образ Божией Матери. Я его хорошо знаю, такой висит у бабушки. Только это не изображение, а Святая Дева живая, и волны радости идут от Нее ко мне.

– Мама, – неожиданно громко говорю я, – Божия Матерь пришла к нам.

Мама подходит ко мне и плачет:

– Деточка, это тебе перед смертью кажется – ты умираешь.

А сияние все торжественней, все ярче, и в его свете справа от Божией Матери я вижу Лик Христа. Он как бы написан на полотенце, мне даже золотые кисти видны на краю полотенца. И вместе с тем я чувствую, что Лик живой и смотрит на меня кроткими, необыкновенными глазами.

– Мама, Сам Бог здесь, – шепчу я, и откуда-то издалека слышу ее плач и причитания.

Мощная радость охватывает все мое существо. Я теряю представление о времени, о том, где я. Мне хочется только одного: чтобы это никогда не кончалось. Два Лика в неземном сиянии и я… И больше ничего не надо…

Но свет погас так же внезапно, как появился. Лежу долго и не шевелюсь.

Что-то новое вошло в меня, я – как наполненная до краев чаша…

Прижимаю руки к груди и встаю. Но как же так, ведь я была очень больна, умирала, а сейчас совершенно здорова? Мама испуганно подходит ко мне:

– Люсенька, что с тобой? Ляг, родная.

– Нет, мамочка, у меня все прошло, потрогай: руки холодные и голова, и ничего не болит. Дай, я помогу тебе собрать вещи и скорей иди на завод, а то опоздаешь. Не беспокойся, я совершенно здорова.

Мама уходит, а я жду Катю. Только ей одной я могу рассказать о том, что произошло со мной, больше никому. Ах, скорей бы она пришла!

Скрип снега под окном, топот быстрых Катиных ног – и вот она сама на пороге. На платке и шубе – снежинки, лицо в гриме, а глаза тревожно смотрят на меня.

– Катя, Катя, ты знаешь, что случилось? – кричу я. – Ты только послушай!

Мы проговорили всю ночь, а рано утром Катя повела меня к своему отцу. Первый раз в жизни я исповедалась и причастилась…

Так началась моя новая жизнь.

Просите, и дано будет вам.

Непридуманные рассказы о чудесной помощи Божией