Казино "Шахерезада"

– Я начинаю привыкать, что вижу тебя дважды в неделю, – сказал Джей Уоллинг, когда Серена вышла из взятой напрокат машины возле дома престарелых, расположившегося на окраине Рино. Старомодная мягкая шляпа сидела на голове Уоллинга под залихватским углом. – Ну и везет же мне…

– Хватит дурачиться, Джей, – мягко промолвила Серена.

Она застегнула молнию на куртке. Погода была холодная, дувший с гор промозглый ветер кружил снежные хлопья. Если в Лас-Вегасе стояла жара, удушающая даже сейчас, поздней осенью, с зашкаливающей температурой, то тут по-настоящему ощущалось приближение зимы. Небо черное как смоль, горы выглядят алчными монстрами.

– Зовут его Уильям Борден, – произнес Уоллинг. – Он брат Эллис Форд.

После того как им стало известно о связи Блейка с Рино, не потребовалось много времени, чтобы выяснить детали, не замеченные ими в начале расследования, те, что касались убийства и Эллис Форд в своем доме, и других, совершенных уже в Лас-Вегасе. Они узнали, что брат Эллис тридцать лет работал директором детского приюта, некоммерческой общественной организации, пристраивавшей сирот в бездетные семьи по северу штата. Танцовщицы вроде Амиры рожали внебрачных детей, оставляли их, а Борден подыскивал им приемных родителей. Все происходило анонимно, не вполне официально.

– Есть какие-нибудь дополнительные сведения о приюте? Что это за организация?

– Чиста как ангел Божий. – По крайней мере в Карсоне о ней все так отзываются. Бюджет скромный, получают много подарков, недорогих, жалоб на сотрудников не поступало. Делают хорошее доброе дело.

– И Борден руководил ею, когда Амира родила ребенка?

Уоллинг кивнул.

– Он заступил на пост директора, как они сами себя называют, агентства, в девятьсот шестидесятом году и возглавлял его до выхода на пенсию. Здесь появился год назад. Слабое сердце, нуждается в постоянном уходе.

Серена оглядела главный корпус дома престарелых – трехэтажную коробку когда-то белого цвета, ставшую от времени грязно-серой, и заметно приуныла. Совсем недалеко отсюда стояли красивые особняки с видом на бушующие воды реки Траки. Тут был иной мир. Впечатление ухудшилось, когда детективы зашли внутрь. Нянечки изо всех сил старались оживить обстановку, украсить интерьер. Они приветливо улыбались, на стенах висели незамысловатые детские рисунки, однако скрасить общую удручающую атмосферу не могло ничто. Все хорошо понимали, что сюда привозят умирать тех, кто уже никому не нужен. Они прошли мимо истощенного диабетика с ампутированными конечностями. Рядом с ним сидела в инвалидном кресле старушка, безумная, трясущаяся, страдающая болезнью Паркинсона. Ветхие старики, потерявшие рассудок, с пустыми бессмысленными взглядами. Серена почувствовала приступ клаустрофобии.

Уильяма Бордена они нашли на втором этаже, в комнате отдыха. В углу стоял телевизор, напротив которого на диванах и в инвалидных креслах сидели человек десять и смотрели сериал «Друзья». Борден устроился в кресле у противоположной стены. На коленях у него лежала раскрытая книга.

Они представились, пододвинули кресла и сели напротив него. В комнате было жарко, как в доменной печи.

– Сочувствую вашему горю, – начала Серена, заметив название книги: «Семья в предчувствии смерти». «Как можно примириться с таким предчувствием?» – подумала она. – То, что случилось с вашей сестрой, – ужасно.

– Меня не покидает ощущение страшной вины, – ответил Борден. Он говорил хорошо поставленным голосом профессионального работника социальной службы, тоном, внушающим доверие, и не без патетики. Невысокий, с седой бородой и длинными, давно нуждавшимися в стрижке волосами. Одет в голубоватую пижаму и тапочки без задников. – Думаю, свои намерения этот человек вынашивал уже давно. Причинить боль и страдания. С Альбертом я не встречался много лет. Полагаю, он и не навестит меня – ведь это я отнял у него жену.

– Вы ни в чем не виноваты, мистер Борден, – попытался успокоить его Уоллинг.

– Вы так считаете? – Тот недоуменно пожал плечами.

– Мы хотели бы попросить вас помочь нам найти человека, который, по нашему мнению, убил вашу сестру. Вы не узнаете этого мужчину? – Серена вытянула руку с портретом Блейка, но Борден сразу отвел ее.

– Не нужно, не показывайте. Когда мистер Уоллинг позвонил мне, я уже знал, кто станет убийцей моей сестры, – проговорил Борден и, хотя в комнате было жарко, а его ноги укрывало одеяло, зябко поежился.

– Его зовут Блейк Уайлд.

Борден покачал головой.

– Имя ничего мне не говорит; уверен, за долгие годы он сменил много имен. Когда я знал его, он был Майклом Бертоном. Правда, с тех пор миновало больше двадцати лет.

– И все же взгляните на рисунок, – настаивала Серена.

Борден, вздохнув, взял бумагу и, явно волнуясь, несколько минут рассматривал портрет. Наконец, закрыв глаза, кивнул.

– Впервые я увидел его, когда ему было шестнадцать, но это точно он. Глаза.

Со стороны людей, сгрудившихся у телевизора, послышался тихий, похожий на треск сухих листьев, старческий смех. Борден поежился.