Казино "Шахерезада"

Борден, опустив голову, принялся разглядывать рисунок. Он долго сидел молча. Серена заметила, как из его глаза выкатилась слеза. Он быстро смахнул ее. «По ком он плачет? – раздумывала она. – По своей сестре? По себе? Или по тому мальчику, кого случайно, сам того не предполагая, обрек на страдания?»

– Отчасти им движет чувство мести. Но не за себя, а за мать. Таким образом он восстанавливает справедливость.

– А при чем тут родственники? – удивился Уоллинг. – Почему не сами участники прошлых событий?

– Он считает, что потерять члена семьи гораздо больнее. План его действий следующий: наглядно показать людям, лишившим его матери, что значит потерять родственника. Заставляет их почувствовать то же, что ощущает он. И что чувствовала Амира.

– Похоже, Амира была счастлива отделаться от ребенка.

– Вероятно, но он-то этого не знает. И если ему так скажут, он не поверит.

– Но ведь вы-то Амиру не убивали, – заметил Уоллинг. – Почему же он начал именно с вас?

Борден покачал головой.

– Для него не имеет значения, убивал кто Амиру или нет. Он мстит всем, кто ее предал. И меня в этом ряду считает первым. По его мнению, я отнял у матери ребенка. Он обвинил меня в том, что я, забрав его у Амиры, отдал в дом к Бертонам.

– Нам следует поговорить с Бертонами, – обратилась Серена к Уоллингу. Она испытывала негодование от мысли встретиться лицом к лицу с похотливой мамашей и одновременно радость от того, что она сможет выплеснуть на нее собственную ненависть к прошлому.

– У вас ничего не получится, – заметил Борден. – Мальчик убежал из города, но прежде поджег их дом. Вместе с ними.

Глава 31

Блейк очень ясно помнил, как узнал правду об Амире.

Совершенно случайно. Кто-то сказал бы – чудом. Один шанс из миллиона, и он поймал его. Оказался в определенном месте, где лежал тот журнал, взял его и сразу ощутил, как истина пламенем обожгла его, влилась в кровь. «На каких тонких ниточках висит жизнь», – подумал он.

Несколько месяцев назад он вошел в приемную дантиста в Канкуне, занимавшегося в основном не лечением зубов, не чисткой каналов и полостей, а снабжением заезжих туристов кокаином. Но он допустил серьезный просчет – начал скрывать от боссов, поставлявших ему по длинной цепочке дорогостоящий товар, часть наличности. Подобные вещи в столь серьезном бизнесе не одобряют. Задача перед Блейком стояла простая: отделить дантиста от части верхних и нижних зубов.

Ожидая, когда уйдет последний пациент, Блейк обнаружил, что его клиент имел еще одну страсть – азартные игры, поэтому так нуждался в дополнительных средствах и пошел на обман. Стол его приемной был завален журналами из Лас-Вегаса и Монте-Карло. Так уж случилось, что среди них оказался последний номер «Лас-Вегаса» со статьей Рекса Тиррелла о гибели Амиры Лус, звезды казино «Шахерезада».

Вот она, та самая тонкая ниточка.

Блейк открыл журнал и наткнулся на сорокалетней давности фотографию своей матери. Он нисколько не сомневался, что это она. Глядя на нее, он словно в зеркале увидел свое отражение. Глаза были его. Он не нуждался ни в словесных подтверждениях, ни в анализе ДНК. Блейк понял. Почувствовал. Мысленный контакт с ней возник у него мгновенно, пронизал его плоть и напитал кровь.

После того как Блейк прочитал статью и рассмотрел фотографию, части картины встали на свои места. Ему не стоило труда догадаться, что ее путешествие в Париж – вымысел. «Но ты же не была там, правда? Ты находилась в Рино, рожала меня. Бедная девочка», – шептал он.

Статья подтверждала и причастность мафии к делу об убийстве, на что ему ранее намекал директор сиротского приюта.

Так он узнал главное имя и фамилию – Бони Фиссо.

И тут же, в приемной, Амира, его мама, впервые обратилась к нему, позвала домой, в Неваду, куда он когда-то поклялся никогда не возвращаться. Она взывала к отмщению.

Блейк оставил дантиста валяться на полу в луже крови, струящейся изо рта. Промыв его зубы, он сунул их себе в карман как талисман на удачу. Они стали для него своего рода вехой, отмечавшей конец старого пути и начало нового. Вернувшись домой, Блейк засел за составление списка людей, прегрешения которых требовали воздаяния. Прегрешения против Амиры и ее сына.