Кето. Почему так популярна и эффективна низкоуглеводная диета

Быть может, неподходящее тогда было время, или аудитория такая попалась, узко мыслящая, в то время медицинские исследования и практика жили в некоем вакууме. Однако Аствуд выступил с речью прямо перед революцией в сфере эндокринологии. Его мнение по поводу тесных отношений ожирения и диабета 2-го типа, которые мы рискуем заработать по мере того, как взрослеем и набираем вес, было довольно метким. Подводило оно к тому, что лечение и профилактика одного походило бы, если не в точности повторяло, на лечение и профилактику другого. Аствуд выступал перед эндокринологами, которые не сталкивались с «повседневной» формой ожирения, о которой он говорил. Забота об этой проблеме лежала не на их плечах и, вероятно, не входила в сферу их интересов, а в начале 1960-х годов ожирение и близко не достигло тех масштабов, с которыми мы имеем дело сегодня.

В то время, как объяснил Аствуд, лечением ожирения занимались прежде всего психиатры и психологи. Они были квалифицированными специалистами, которые обучали полных людей тому, как похудеть, и, вероятно, разъясняли нам природу этого расстройства. Неудивительно, что на проблему они смотрели со своей колокольни и поэтому видели людей, страдавших ожирением на почве ментальных, эмоциональных и поведенческих расстройств. Они с легкостью проигнорировали развернувшуюся революцию в сфере эндокринологии, потому что та не входила в их область изучения проблемы (диетологи, впрочем, сделали то же самое). Они читали различные медицинские журналы, посещали конференции, их принимали в университетах и медицинских школах. Пусть даже эндокринологи и решили бы проблему, психиатры и психологи, вероятно, не заметили бы этого или попросту не согласились с ними, так как усердно трудились над вопросом, как помочь полным людям справиться с их внутренним нервным напряжением и есть меньше.

Дело в том, что в тот момент, когда Аствуд представил свою речь общественности, мысль о первостепенности обжорства уже победила. Мир исследований на тему ожирения был так мал, что контроль над мыслями медицинского сообщества и обычных людей был сосредоточен в руках всего нескольких влиятельных людей.

– Ожирение – это вопрос баланса, а точнее, дисбаланса количества потребляемой пищи и потраченной энергии, – повторяли они, будучи безоговорочно уверенными в собственной правоте. Мысль казалась столь очевидной, что почти все мы поверили в нее, не задаваясь вопросами. Даже один из лучших врачей того времени, эмпатичный Бернард Лаун, лауреат Нобелевской премии, поверил в нее. В своей книге «Утерянное искусство врачевания, или Сострадание в медицине», он написал, что ожирение является «врожденным неадаптивным поведением сродни алкоголизму или пристрастию к сигаретам или наркотикам… отсутствию самоуважения, навязчивым рабочим привычкам и простому неумению радоваться жизни». Даже те, кто страдал ожирением, начинали винить себя в подобном состоянии.

К 1970-м годам идея о том, что ожирение может быть следствием гормональной дисфункции, совсем исчезла из дискурса, за редким исключением. Медицинское сообщество даже не рассматривало возможность того, что мы полнеем из-за дисбаланса гормонов и ферментов, которые отвечают за увеличение жировых запасов, расщепление жира и использование его в качестве топлива, что приводит к быстрому накоплению жира в тканях и вокруг органов. По причине гормональной дисфункции некоторые люди проводят всю свою жизнь в неравной борьбе за стройное тело, в то время как другим не приходится прилагать особых усилий для этого.

Практически исчезли из дискурса теории и предположения Аствуда, а также работы немецких и австрийских врачей довоенного времени. В 1973 году, через сорок лет после того, как подробно были описаны процессы обмена и накопления жира, Хильда Брух, известная американская специалистка по детскому ожирению, заметила отсутствие этих исследований. Она написала, что «в медицинской литературе удивительно мало клинических исследований на эту тему».

На сегодняшний день, почти полвека спустя, воз и ныне там. Пока учебники по биохимии и эндокринологии подробно обсуждают, как гормоны и ферменты регулируют накопление и обмен жиров и то, как малейшее нарушение в этой системе (особенно в случае работы инсулина) может легко спровоцировать ожирение, учебники, посвященные теме ожирения, полностью опускают подобную дискуссию. Все дело в том, что мысль о главенстве обжорства по-прежнему жива: мы полнеем из-за того, как работает наш мозг, он же говорит нам, сколько мы хотим съесть, а сколько времени отдать спорту. Учитывая, что стоит на кону и каковы последствия, отсутствие подобной дискуссии в медицинском сообществе особенно заметно.