Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары

…Только лишь подал он их на столы, я молнией мстящейДом повалил на него, на достойных владельца пенатов.Он, устрашенный, бежит; тишины деревенской достигнув,Воет, пытаясь вотще говорить. Уже обретают

Ярость былые уста, с привычною страстью к убийствуОн нападает на скот, – и доныне на кровь веселится!Шерсть уже вместо одежд; становятся лапами руки.Вот уж он – волк, но следы сохраняет прежнего вида:

Та же на нем седина, и прежняя в морде свирепость,Светятся так же глаза, и лютость в облике та же[43].

Собственно, укоренившееся в европейской культуре название для оборотничества, «ликантропия», имеет происхождение от λύκος, что по-древнегречески означает «волк» и ἄνθρωπος – человек.

В «Истории» Геродота содержатся сведения о народе невров[44], живущем в северных землях Восточной Европы: «Невры, по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины, по крайней мере, утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик»[45].

Не обошел этот сюжет и античную римскую литературу. Так, в «Сатириконе» Петрония Арбитра во время сцены пира Тримальхиона рассказывается (очевидно, в юмористическом ключе) история нападения свирепого волка, в которого обратился солдат[46]

.

Ликантропия описана в медицинской поэме римского врача Марцелла Сидийского, современника Галена, причем рассматривалась она именно как душевное заболевание без веры в действительность метаморфоза. В его трудах дается подробная картина болезни, которой якобы часто страдали жители горной Аркадии, пастушеское племя, коему нападения волков причиняли большой урон. Их бредовые идеи зачастую сводились к мнимому превращению в волков, что заставляло их бродить по окрестностям, нападать на людей, выть по-звериному. По мнению Марцелла, эта болезнь являла собой особый вид меланхолии[47].

Популярным персонажем фольклора в средневековой Европе стал волкооборотень – вервольф (нем. Werwolf), или, в славянской традиции, – волколак. Впрочем, не только в волков могли оборачиваться сказочные персонажи – в подобных преданиях встречаются медведи, птицы и т. д. В славянских странах было распространено поверье о том, что ведьмы могут обращаться в сорок[48]. И все же следует учесть, что именно волки представляли особую угрозу для людей Средневековья, не случайно они столь часто фигурируют в оборотнических легендах[49].

Однако сказками и преданиями дело не ограничивалось, оборотни встречаются и в старинных книгах, претендующих на достоверность. Так, в XVI в. шведский писатель Олаф Магнус в «Истории северных народов» (Historia de gentibus septentrionalibus) на полном серьезе повествовал о бесчинствах волков-оборотней. Сперва он упоминал, что Плиний отрицал реальность существования подобных монстров, но затем показывал, что ему самому далеко не свойственен подобный скептицизм: