Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары

И хотя «Молот ведьм» был авторитетным пособием для судебной практики, далеко не все судьи исключали возможность фактического обращения человека в животное, что воплотилось в изуверскую практику судов над предполагаемыми «оборотнями» в XV–XVIII в в. Такие судилища заканчивались, как правило, казнью, а поводом для подозрения могли служить самые фантастичные свидетельства. В классическом труде о колдовских процессах Средневековья Яков Абрамович Канторович приводил несколько примеров из старинной юридической практики: историю Жака Руле, сознавшегося в том, что он принимал вид волка, натираясь особой мазью, и нападал на детей; а также рассказ о том, как муж предал суду свою жену, после того как ему принесли с охоты волчью лапу, якобы обратившуюся в человеческую руку, а затем он обнаружил, что у его супруги нет одной руки[54]. Последний сюжет более похож на жуткую сказку (и в том же труде Канторовича приводятся другие истории с похожим сюжетом из фольклора Малороссии, что показывает «бродячий» характер этой истории), но беда в том, что подобными «сказками» пестрят юридические документы Средних веков и Нового времени. Широкую известность также получил прошедший в XVI в. судебный процесс над Жилем Гарнье, признавшим свою вину в убийстве детей, якобы совершенном в облике волка, – впоследствии осужденный был казнен путем сожжения. В том же веке по Европе ходил памфлет, в котором описывались чудовищные злодеяния некоего Петера Штуббе, якобы ставшего оборотнем после того, как он продал душу дьяволу. Общая канва истории Штуббе та же, что и у Гарнье, – череда убийств, затем жестокая казнь преступника[55].

Каковы же могли быть реальные основания легенд об оборотнях? Здесь можно указать множество вероятных предпосылок: 1) феномен клинической ликантропии; 2) сновидения и галлюцинации с перевоплощением в животных; 3) проявление анатомо-физиологических аномалий; 4) встречи с «одичавшими» людьми; 5) отголоски древних магических ритуалов, осуществляющих символическое превращение человека в зверя; 6) реальные нападения хищных животных. Рассмотрим эти явления подробнее.

<p>Клиническая ликантропия</p>

В современной психиатрии описано такое заболевание, как клиническая ликантропия, являющаяся одним из проявлений бредового состояния, сопровождающего психозы[56]

. При этом человек демонстрирует поведение, подражающее повадкам животного.

Предположения о том, что ликантропия может иметь характер болезни, были высказаны еще Иоганом Вейром в XVI в. В своем труде «О демонических иллюзиях» (De praestigiis daemonum) он утверждал, что обвиняемые в оборотничестве могли страдать от дисбаланса меланхолической жидкости, и для лечения предлагал совершать кровопускания, дабы восстановить баланс телесных гумор, и практиковать фруктовую диету, которая должна пресечь стремление к поеданию мяса ⁶[57]. Увы, даже такие наивные взгляды слишком опережали свое время – мнимых оборотней продолжали преследовать еще несколько веков.

Стоит отметить, что ликантропия является лишь частным проявлением группы сходных психических расстройств – зооантропий. В некоторых случаях больным может казаться, что они превращаются в других животных, например, в собак, кошек, описан даже случай мнимого обращения в змею[58].

Разумеется, в общей массе бредовых расстройств проявления ликантропии являются относительно редкими. Они могут сопровождать шизофрению и другие виды психозов и делают больного опасным для общества. Для понимания симптомов подобного заболевания стоит привести запись слов убийцы, страдавшего ликантропией:

«Когда я расстроен, я чувствую, как будто превращаюсь в кого-то другого; у меня цепенеют пальцы, словно булавки и иглы воткнуты мне в ладонь; я теряю контроль над собой… Я чувствую, что превращаюсь в волка. Я смотрю на себя в зеркало и вижу процесс превращения. Мое лицо теперь не мое, оно совершенно преображается. Я пристально всматриваюсь, мои зрачки расширяются, и я ощущаю, как будто у меня вырастает шерсть по всему телу, а зубы становятся длиннее. Мне кажется, что моя кожа больше не моя»

[59].

Первым хорошо документированным случаем клинической ликантропии можно считать расследовавшееся в XIX в. в Испании дело серийного убийцы Мануэля Бланко Ромасанты. Несмотря на ряд жестоких преступлений, ему удалось избежать казни благодаря вмешательству королевы Изабеллы II[60].