Хижина дяди Тома

Ночь была сырая и душная: укусы комаров, тучами круживших в чулане, бередили его раны, а жгучая жажда — самая страшная изо всех пыток — еще больше усиливала и без того нестерпимую боль, не дававшую ему ни минуты покоя.

— Господи! Обрати взор свой на меня! Дай мне сил одолеть это испытание, укрепи дух. мой! — молился несчастный Том.

В чулане послышались чьи-то шаги, и свет фонаря ударил ему в глаза.

— Кто это? Ради создателя… пить!

Касси — это была она— поставила фонарь на пол, налила в кружку воды из принесенного с собой кувшина и приподняла Тому голову. Он с лихорадочной жадностью делал глоток за глотком.

— Пей, пей, — говорила она. Я знала, что тебе нужно. Мне не в первый раз носить сюда воду по ночам.

— Благодарю вас, миссис, — сказал Том, утолив наконец жажду.

— Не зови меня так. Я несчастная рабыня, ничем не лучше тебя… может быть, даже хуже, — с горечью проговорила Касси. — А теперь попробуй лечь вот сюда. — Она вытащила из-за двери узкий матрац и накрыла его простыней, смоченной в холодной воде.

Избитому Тому стоило величайших трудов перебраться на матрац, но, когда он все-таки сделал это, ему сразу стало легче от прикосновения к телу прохладной простыни.

Касси, давно привыкшая ухаживать за жертвами своего хозяина, приложила примочки к ранам Тома, и страдания его немного утихли.

— Вот, — сказала она, подсунув ему под голову хлопок вместо подушки, — это все, чем я могу тебе помочь.

Том снова поблагодарил ее, а она села рядом с ним на пол, обняла колени руками и застыла так, сумрачно глядя прямо перед собой. Чепец у нее сбился на затылок, длинные волнистые волосы рассыпались из-под него, обрамляя черной рамкой это необычное, трагическое лицо.

— Все твои страдания напрасны, — заговорила наконец Касси. — Ты ничего не добьешься. У тебя есть мужество, и правда на твоей стороне, и все-таки бороться ты не сможешь. Ты попал в лапы к дьяволу, он сильнее тебя. Покорись, ничего другого не остается!

Покорись! А разве в минуты слабости, изнемогая от мук, он не слышал голоса, шептавшего ему то же самое? Том вздрогнул, глядя на эту женщину с безумными глазами, казавшуюся ему сейчас воплощением того соблазна, с которым он боролся всю ночь.

— Боже мой! Боже! — простонал несчастный. — Как я могу покориться?

— Нечего взывать к богу, он не услышит, — твердо сказала Касси. — Да его, наверно, и нет, а если есть, он против нас. Все против нас — и земля и небо. Нам уготована одна дорога — в ад. Стоит ли с нее сворачивать?

Том вздрогнул и закрыл глаза — в такой ужас привели его эти слова.

— Ты ведь здешней жизни еще не знаешь, — продолжала она. — А я знаю. Я пять лет живу под пятой этого человека и ненавижу его лютой ненавистью. Ты только подумай: наша плантация в глуши, кругом болота, до соседних поместий миль десять, не меньше. И ни одного белого поблизости, который мог бы показать под присягой, что тебя сожгли заживо, сварили в кипятке, запороли, изрезали на куски, бросили на растерзание собакам или вздернули на сук. Здесь для нас нет закона, ни божеского, ни человеческого, а хозяин наш… он на все способен, на любую жестокость. Если рассказать, чего я здесь насмотрелась, у тебя волосы станут дыбом от ужаса. Нет, борьба бесполезна. Я прожила у этого человека пять лет, и за все эти пять лет не было такой минуты, когда бы я не проклинала свою жизнь. А теперь он привез молоденькую, совсем девочку, ей всего пятнадцать лет. — И Касси рассмеялась надрывным, горестным смехом, жутко прозвучавшим в этом ветхом чулане.

Том сжал руки на груди. Как страшно, какой непроницаемый мрак окружает его!

А Касси продолжала тем же суровым голосом:

— Разве эти жалкие псы заслуживают, чтобы ты страдал из-за них? Да они предадут тебя при первой же возможности. Что у них на уме? Одна подлость, одна жестокость. Ты их оберегаешь, идешь из-за них на муки! Не стоят они того!

— Несчастные! — сказал Том. — Что их так ожесточило? А если я сдамся, я тоже притерплюсь к этой жизни и стану таким же, как они? Нет, нет, миссис Касси! Я потерял все — жену, детей, родной дом, доброго хозяина… а ведь он дал. бы мне вольную, если б прожил хоть на неделю дольше! Я потерял все в этом мире, так неужели же мне еще и озлобиться?

— А что поделаешь? Завтра за тебя снова примутся. Я заранее все знаю. Страшно подумать, что будет! Волей-неволей покоришься.

— Господи! — воскликнул Том. — Укрепи душу мою, дай мне сил!

. — Сколько раз я слышала эти мольбы, и никому они не помогали, все сдавались. Вот и Эммелина пытается бороться, и ты. А какой смысл в вашей борьбе? Все равно сдадитесь или умрете медленной смертью.

— Ну что ж, пусть лучше смерть! — сказал Том. — Как ни растягивай пытку, смерть все равно придет. А тогда я уж буду не в их власти. Я спокоен, я знаю, что господь поможет мне одолеть все муки!

Касси ничего не ответила; она сидела, не поднимая глаз.