Хижина дяди Тома

— О, все было очень просто. Я велел поместить его у меня в комнате. Предоставил ему хорошую постель… перевязал его раны и сам ухаживал за ним, пока он не встал на ноги. Потом я подписал акт об его освобождении и сказал, что он может отправляться куда ему угодно.

— И он ушел? — спросила Офелия.

— Нет, он отказался оставить меня. Никогда не было у меня более верного и более преданного слуги! Я поручил ему управлять моей усадьбой на озере, и он безукоризненно справлялся со своими обязанностями. Он погиб во время холеры… Он отдал свою жизнь за меня. Сначала заболел я, я был при смерти. Кругом царила паника, все, кроме Сципиона, покинули меня. Он вернул меня к жизни, но сам заразился… Спасти его не удалось… Никого, кажется, я не оплакивал так, как его.

Когда Сен-Клер умолк, Ева вдруг подбежала к нему, обхватила его шею руками и разразилась судорожными рыданиями.

— Ева, детка моя, что с тобой? — воскликнул Сен-Клер, чувствуя, как содрогается от рыданий все ее маленькое хрупкое тельце.

— Ничего, ничего, папочка… только все это ложится мне на сердце…

— Что ты хочешь сказать, моя крошка?

— Я не могу объяснить тебе, папочка… Я так много думаю… Когда-нибудь я расскажу тебе.

— Думай, думай, детка родная! Только не плачь и не огорчай своего отца. Вот погляди, какой чудный персик я сорвал для тебя. Пойдем поглядим на золотых рыбок, — добавил Сен-Клер, беря ее за руку и выходя на веранду.

Среди всех этих рассказов о жизни благородных господ мы рискуем забыть о нашем скромном друге Томе. Но если читатель пожелает заглянуть вместе с нами в маленькую комнатку над конюшнями, он сразу войдет в курс его дел.

Комната очень мала. В ней стоят кровать, стул и грубо выструганный стол, на котором лежит Библия. Том сидит за столом и держит перед собой грифельную доску, поглощенный каким-то делом, требующим, очевидно, всех его сил и внимания.

Тоска по семье постепенно так возросла в душе Тома, что, выпросив у Евы листок бумаги и постаравшись собрать все свои познания по каллиграфии, почерпнутые из занятий с Джорджем, он решил написать письмо. Прежде всего нужно было составить черновик. Том находился в великом смущении. Он позабыл, как пишутся некоторые буквы, и весь погрузился в свою работу, стараясь их вспомнить. Вдруг, легкая как птичка, в комнату впорхнула Ева и, взобравшись сзади на его стул, заглянула через его плечо на доску.

— Ой, дядя Том! Какие смешные штуки ты выводишь! — воскликнула она.

— Я пробую, мисс Ева, написать письмо моей бедной старухе и ребятишкам. — Том смахнул ладонью навернувшиеся слезы. — Но мне кажется, что я не сумею…

— Мне бы очень хотелось помочь тебе, Том, — сказала девочка. — Я немножко училась писать. В прошлом году я хорошо знала все буквы, но сейчас боюсь, что забыла.

Ева прижалась своей золотистой головкой к черной курчавой голове Тома, и они вдвоем занялись сложным делом. Познания у обоих были малоудовлетворительны. После долгих усилий, попыток и совещаний на доске появилось нечто вроде написанных слов.

— Ах, дядя Том! Вот теперь получается совсем хорошо! — воскликнула наконец Ева, с восхищением глядя на доску. — Как обрадуется твоя жена! А детки твои как будут довольны! Как это гадко, что тебя увезли от них. Я попрошу папу отослать тебя к ним обратно…

— Моя прежняя хозяйка обещала выкупить меня, как только представится возможность. Я надеюсь, она свое обещание выполнит… Молодой мастер Джордж сказал, что приедет за мной. Он подарил мне в залог долларовую монету.

И Том вытащил из-за пазухи продырявленный доллар.

— О, тогда он, наверно, приедет! — с уверенностью сказала Ева. — Я очень рада!

— Потому-то мне и нужно им написать, чтобы они знали, где я нахожусь. Потом я хочу сообщить бедной моей Хлое, что мне неплохо живется. Она так боялась за меня, бедняжка…

— Том! — позвал Сен-Клер, появляясь в дверях.

Том и Ева одновременно поднялись на ноги.

— Что вы тут делаете? — спросил Сен-Клер, подойдя ближе и взглянув на грифельную доску.

— Это письмо… — проговорил Том, — может быть, мне не следовало…

— Мне не хотелось бы обижать вас, ни того ни другого, но мне кажется, Том, что уж лучше ты бы попросил меня написать за тебя письмо. Я займусь этим, как только вернусь после катанья верхом.

— Ему обязательно нужно написать! — воскликнула Ева. — Потому что, папочка, его хозяйка обещала выкупить его…

В тот же вечер письмо Тома было написано по всем правилам искусства и сдано на почту.

Мисс Офелия тем временем не отступала от своей линии в ведении хозяйства и продолжала внедрять всякие новшества. Все в доме, начиная от Дины и кончая последним негритенком, в один голос повторяли, что мисс Офелия очень «странная»; так обычно рабы на Юге называют хозяев, которые им не пришлись по вкусу.

Привилегированные слуги — камердинер Сен-Клера Адольф и горничные Джэн и Роза — уверяли, что она не настоящая леди; настоящие леди, по их словам, никогда не занимаются такими делами.