Ход коня

Нова опирается рукой о стену и переводит дыхание. День оказался более утомительным, чем она того ожидала. Натали нужна. Она будет сдерживать полицию, пока Нова не доберется до безопасного места. После этого девчонка может… исчезнуть, вслед за остальными. А Нове придется выждать год или около того, прежде чем начать сначала. Но на ней еще четверо…

Четверо детей должны уйти, чтобы возместить смерть Юна.

Нова спотыкается о собственные ноги. Какого черта! Нужно вести себя естественно. Что, если ее увидят?

Мысли возвращаются к этой четверке. Полиция так и не поняла, что это были за дети и почему умерли именно они. Значит, в следующий раз ее никто не остановит. В распоряжении Новы все время мира.

Внезапно становится трудно дышать. Нову словно накрывает волной. Голова кружится, и это больше, чем усталость.

Она смотрит на открытую дверь номера 121. Винсент лежит на полу, все еще бездыханный.

О нет…

Нова видит перед собой, как он выливает яд. Сначала в один стакан, потом в другой. Идиот, он действительно сделал это… Даже пошутил по этому поводу, но был настроен серьезно. Потому что видел только один верный способ ее остановить.

Он пожертвовал собой ради Натали.

Налил яд в оба стакана.

Нова опускается на пол, чувствуя, как раздувается горло. Хватается за шею, между тем как в легких вспыхивает фейерверк. Она ошибалась. Боль не самое страшное. Ей хочется жить, и это стоит всей боли мира.

Но какая-то ее часть приветствует происходящее. Так уж получалось, что всегда выживала именно она ценой смерти других. Началось с того, что отец решил спасти ее вместо матери. Что привело к потере обоих родителей. Но сама Нова выжила. Так что, возможно, на этот раз восторжествовала справедливость.

Но Нова еще не закончила, она хочет продолжать…

Продолжать жить.

С болью, осознанием вины.

Она лежит в коридоре и видит тело Винсента на полу в номере. Звездочки – может, путеводные звезды в следующую жизнь – пляшут на периферии зоны видимости, заявляя о том, что кислород на исходе и сердце готово сдаться.

Нова протягивает руку в сторону Винсента. Пытается дотянуться до него сквозь звездную завесу. Хочет спросить, жил ли он когда-нибудь в боли. Если да, то как с этим справился. Чувствует ли себя сейчас свободным.

И это случилось вовремя…

* * *

– Натали!

Мина кричала как могла громко, вбегая по лестнице отеля. Добравшись до второго этажа, чуть не споткнулась о лежащую в коридоре Нову.

– Я здесь! – раздался молодой голос.

Натали. Где-то совсем рядом…

– Жди, я уже иду! – отозвалась Мина.

Она склонилась над Новой. Только не еще одна смерть. Больше смертей Мина не вынесет. После Педера, после Инес, «Эпикуры»… этого ей хватит до конца жизни. Если есть хоть малейший шанс спасти Нову, Мина за него уцепится, несмотря на все то, что натворила эта женщина. Но Нова не подает признаков жизни. И Натали совсем рядом.

Юлия и Рубен бежали следом за ней – им предстоит вызвать для Новы «скорую».

Мина поднялась и пошла к открытой двери, из-за которой доносился голос.

Еще до того, как войти в комнату, она поняла, что на полу кто-то лежит. Первая мысль была о дочери. Но в следующий момент Мина увидела Натали, скорчившуюся калачиком на кровати.

– Вы? – Натали вытаращила на нее глаза. – Мы с вами уже встречались…

Мина кивнула. Тем летом, два года назад, они пили кофе в Кунсстредгордене, и Мина не сказала, кто она такая. Она совсем не была уверена, что Натали вообще запомнит эту встречу.

– Значит, вы моя мать? Ничего не понимаю…

Мина больше не слушала ее, потому что узнала того, кто лежал на полу. Она не хотела этого видеть, отказывалась признавать, что это был Винсент. Ее Винсент. Тот, кого она впустила в святая святых. Единственный, кому Мина доверяла.

Теперь он просто лежал на полу, как будто не подозревал, чем это может обернуться для Мины.

– Что ты наделал, Винсент? – прошептала она. – Что ты наделал?

Встала на колени и схватила его руку, как это только что проделала с Новой. И так же, как и в случае Новы, не обнаружила ни малейшего признака жизни.

– Мы вызвали «скорую», – сказала Юлия, входя в комнату. – Но я почти уверена, что Нова мертва… – Она замолчала, увидев Винсента. – Боже… Мина…

– Значит, вы моя мать? – повторила вопрос Натали.

Мина не ответила и на этот раз. Она только что вернула себе дочь и должна была плакать от радости. Но когда поднялась с пола, чтобы прожить остаток дня, весь следующий день, и месяц, и год, и всю оставшуюся жизнь – без него, – не чувствовала ничего, кроме бесконечного горя.

* * *

Кристер с отвращением смотрел на черно-белую шахматную доску на экране своего компьютера. Последние события отбили у него всякую охоту к шахматам. Дочь Юна Веннхагена, Йессика, больше известная как Нова, сделала это. Больная женщина, из-за нее Мина потеряла мать… И потеряла бы и дочь, если б не Винсент. Кристер ничего не слышал о Натали, с тех пор как ее увезли в больницу прямо из отеля на Лонгхольмене. Он надеялся, что с ней всё в порядке. Забавно все-таки, но еще несколько дней назад он не подозревал, что у Мины есть семья…