Ход коня

В горле стоял комок, к глазам подступали слезы. Рубен снова подумал о Педере. А потом почему-то о Саре. Как теплели ее глаза, когда речь заходила о детях… Только теперь Рубен понял ее по-настоящему. Он чувствовал то же тепло каждый раз, когда смотрел на Астрид. И мог поспорить, что Сара была хорошей матерью. Не хуже Эллинор.

Астрид села рядом со стаканом сока, выпила и громко рыгнула.

– Астрид! – рассмеялась Эллинор.

– Поужинаешь с нами, Рубен? – обратилась к нему Астрид и тут же поправилась: – То есть папа, я хотела сказать…

Рубен осторожно взглянул на Эллинор. Он все еще не решался заговорить.

* * *

Тишина в конференц-зале пугала. Никто не знал, что говорить. И ни у кого не хватало духа взглянуть на пустующее кресло Педера. Не считая Боссе, который, смерив его несчастным взглядом, положил голову на колени Кристеру.

Это кресло стояло, как эшафот посреди площади. Пока наконец Кристер не швырнул его в угол. Все вздрогнули. Безусловно, это был жест отчаяния, а не гнева. Мина прекрасно понимала Кристера. Ей тоже хотелось что-нибудь сломать.

Все-таки как это несправедливо… И никто ничего не может изменить.

Боссе потерся об ноги хозяина. Кристер успокаивающе потрепал его за ухо.

Мина смотрела на карту Стокгольма на стене. Ту самую, которую Винсент разметил под шахматную доску, а потом прочертил на ней дорогу, приведшую к стольким смертям.

Юлия подошла к доске, на которой все было как обычно – слова, диаграммы, фотографии.

– Мы будем его оплакивать, – тихо сказала она, – друга и лучшего человека из тех, кто когда-либо переступал порог этой комнаты. У нас еще будет время на это. Но сейчас нам нужно сделать то, чего так хотел от нас Педер. Убедиться, что мы ничего не пропустили. Что все действительно закончилось.

Голос сорвался, и Юлия прочистила горло.

Отчаяние душило. Мина не знала, как с этим справиться. И что теперь будет с группой, которую Педер скреплял воедино – своим счастливым настроением, дружелюбием, энергетическими напитками… Сейчас Мина отдала бы все, чтобы еще раз увидеть ролик с поющими тройняшками.

И еще Винсент… Боже мой, Мина до сих пор не могла его простить.

Она покосилась на менталиста. Тот сидел рядом, положив костыли на пол.

– Но для начала, может, Винсент расскажет нам, как так вышло, что Мина приняла его за мертвого? – резко сказала Юлия.

Винсент выглядел удрученным. Что ж, он получил по заслугам.

– Ну… я могу ненадолго остановить кровоток в руке, – начал он. – Этот трюк я использовал во время выступлений, чтобы создать впечатление, будто у меня нет пульса. Так я заставил Нову поверить, что выпил яд. Я надеялся, что она оставит Натали в покое, если решит, что я мертв. Но это очень опасно, никому не советую за мной повторять.

– Ненадолго, говорите? – недоверчиво отозвался Адам. – Но у вас не было пульса, когда подошла Мина. Кто же вы такой? Лазарь, что ли?

Винсент разволновался еще больше. Повернулся к Мине, встретил ее взгляд и быстро посмотрел в сторону.

– Я услышал шаги в коридоре и подумал, что Нова возвращается, – сказал он. – Мне было трудно навести ясность в мыслях, слишком болела нога. Поэтому я снова остановил пульс – точнее, кровоток. На всякий случай.

– Чертов идиот, – выругалась Мина. – Ты заслужил сломанную ногу. Кстати, кто-нибудь что-нибудь слышал о том, что можно сломать ногу, свалившись со стула?

Она жутко перепугалась, увидев его посреди комнаты. Но еще больше – когда Винсент открыл глаза и заговорил. С тех пор они с Миной не обменялись ни единым словом. Инсценированная смерть менталиста, паника по поводу Натали, а затем еще гибель Педера – всего этого оказалось слишком. Единственное, чего хотелось Мине, – добраться до своей квартиры и залечь на кровати в позе эмбриона, отключившись от внешнего мира.

– Прости, – тихо сказал он. – Я делал это ради Натали. Кстати, кем оказались те трое мужчин на парковке?

Мина почувствовала его руку на своей и заглянула в голубые глаза менталиста. Она знала, что простит его. Он, по крайней мере, был жив. И Натали…

– Те, в белых куртках, которых ты принял за людей Новы? – переспросила Мина. – Японскими туристами.

– До сих пор не могу понять, зачем она это делала, – заговорил Кристер. – Мотив, я имею в виду… И какого черта притворялась, что помогает нам? Она шла на огромный риск, сотрудничая с полицией.

Он тяжело сглотнул, словно хотел сдержать слезы.

– Можно? – Винсент вопросительно посмотрел на Юлию и кивнул на доску. Юлия кивнула в ответ и села на место.

Винсент встал перед группой.