Ход коня

Некоторое время они шли молча. Мина никак не могла решить, было ли то, что она сейчас услышала, верхом здравомыслия, или все дело в эмоциональной неполноценности Винсента. Одно дело, когда ты с огромным трудом впускаешь людей в свою жизнь, как Мина. Но предполагаемый «роман» Марии как будто вообще не трогал менталиста. Возможно ли быть настолько рациональным, или это не более чем поза? И как, в таком случае, быть с любовью?

– Извини, если я лезу не в свое дело, – осторожно начала она, – но неужели тебе совсем не интересно, такой ли Мария человек, у которого может быть «роман» на стороне?

Они почти дошли да моста Лилла Вестербрун. Площадка внизу была заполнена скейтбордистами. Колеса громко стучали по бетону, перекрывая льющийся из динамиков хип-хоп. Винсент и Мина обменялись недовольными взглядами и повернули к выходу.

– Знаешь, – сказал Винсент, – подавляющее большинство людей способны на что угодно. Вопрос, настал ли подходящий момент для этого. Мы не равны сами себе. Большинство наших клеток постоянно обновляется. Всего три недели назад мы были покрыты совсем другой кожей, нежели сейчас. Наш мозг формирует новые клетки за какие-нибудь три месяца. Физически сегодня ты не тот человек, каким была пять лет тому назад или будешь через полгода. С мнениями, ценностями и мыслями то же самое. Сегодняшняя Мина может оказаться в принципе не способной на то, что сделает завтрашняя.

«Прыгнуть в контейнер с дохлыми норками, к примеру», – подумала Мина. Она действительно не чувствовала себя готовой повторить этот подвиг, но мысль Винсента поняла.

– Вполне вероятно, – продолжал он, – что одна из версий Марии, на которых я буду женат, окажется способной на роман на стороне. Но я ничего не выиграю, если узнаю, что эта версия – ее нынешняя. Или одна из Марий недалекого будущего выберет жить не со мной, а с кем-то другим. Понимаешь меня? Я могу что-то знать только о Марии настоящей. Но это совершенно не интересно, потому что остаток жизни я проведу с Мариями будущего.

– Это… интересно, – рассудила Мина. – То есть все эти разговоры о том, что тебе все равно, есть ли у Марии любовник, действительно никак не связаны с тем, что ты вытворял со своей бывшей, Ульрикой, в «Гондоле» два года тому назад?

Винсент побледнел.

– Я очень надеюсь, что не возненавижу Марию за ее аферу настолько, как Ульрику за тот вечер. И да… конечно, я виноват.

Они дошли до ворот и повернули к полицейскому зданию. Вода закончилась, и Мина выбросила пустую бутылку в мусорное ведро. Откровенность за откровенность. Наверное, ей следовало рассказать Винсенту об Амире. Сама мысль об этом казалась дикой. Винсент только что, достаточно красноречиво, продемонстрировал свое отношение к любви как таковой. Но Мине хотелось, чтобы он знал.

– Кстати, сегодняшняя Мина действительно не та, что раньше, – начала она и прочистила горло. – Ты не поверишь, но я иду на свидание.

Она почувствовала, как он напрягся. Но только на какое-то мгновенье.

– Кто счастливчик?

– Его зовут Амир. Юрист – вот и все, что я о нем знаю. Честно говоря, сама не понимаю, как это произошло. Но мы решили встретиться.

На улице было теплее, чем в парке. Жар отражался от стен, и воздух над асфальтом вибрировал.

– Ты знаешь, что такое fovea centralis, или центральная ямка? – вдруг спросил Винсент. – Это точка фокусировки, такое место в глазу, где собирается зрительная информация с довольно ограниченной области. Поэтому, чтобы увидеть, к примеру, дом на другой стороне улицы, тебе приходится постоянно перемещать точку фокусировки. Как будто ты рассматриваешь не весь пазл сразу, а отдельные его участки, которые мозг затем собирает в единую картину. Но дело в том, что мозг работает быстрее, чем глаз. И успевает «дорисовать» картинку на свое усмотрение, прежде чем точка фокусировки успеет охватить все нужные участки. Поэтому многое из того, что ты видишь, не более чем фантазии твоего мозга.

Мысль Винсента снова ускользнула в совершенно непредсказуемом направлении. В каком-то смысле Мина понимала Марию: с Кевином наверняка легче разговаривать. Но и гораздо скучнее.

– Только что ты снова сменил тему, – строго заметила она. – Винсент, ты безнадежен.

– Но я говорю о твоем свидании, – возразил менталист. – Понимаешь, когда ты разглядываешь чье-то лицо, фокус зрения описывает треугольник между глазами и кончиком носа этого человека. Но если ты находишь кого-то привлекательным, то начинаешь интересоваться… ну, как бы это покорректней выразиться… более мягкими и влажными частями его тела. Ты понимаешь, о чем я.

Мина бросила быстрый взгляд на менталиста, который вдруг, ни с того ни с сего, принялся разглядывать свои ногти.

– Винсент, ты… краснеешь?

– Неважно. – Он прочистил горло. – Губы – вот какую часть тела я имел в виду. Особенно такие красные, как твои. Или этого… Амира, да? Если ты нравишься Амиру, можешь заметить это по его взгляду, который от глаз будет перемещаться ко рту, а не к носу. Рот эротичнее, не так ли?