Холодная война. Новая история

Однако через девять месяцев Политбюро дало задний ход, начав массированное вторжение в Афганистан, последствия которого с лихвой подтвердили пророчество Косыгина. Причины показывают, как "идеологическая кабала" привела к стратегической катастрофе. Потеряв в большинстве своем поддержку афганского народа, кабульское руководство летом 1979 г. впало в состояние, близкое к гражданской войне. В сентябре Тараки, только что вернувшийся из Москвы, безуспешно пытался убить своего главного соперника Хафизуллу Амина, но Амин его арестовал и казнил. Это расстроило Брежнева, который лично обещал Тараки поддержку; это также встревожило советскую разведку, которая знала, что Амин учился в США и теперь начал тихие контакты с Вашингтоном. Как выразился один из офицеров КГБ, Амин "делает с нами Садата" - если его оставить у власти, то он выгонит русских, впустит американцев и предложит им разместить "свои центры управления и разведки вблизи наших самых чувствительных границ". Казалось, альтернативы замене нового афганского лидера не было, но единственным способом сделать это, настаивали в советском оборонном ведомстве, было направить в страну около 75 тыс. военнослужащих для подавления любого внутреннего сопротивления или иностранной интервенции, которые могли бы последовать.

А какова будет международная реакция на такой шаг? Прошел Венский саммит, договор SALT II застопорился в Сенате США, в начале декабря союзники по НАТО проголосовали за развертывание "Першингов-2" и крылатых ракет. Учитывая все это, высшие руководители Политбюро, как и при санкционировании развертывания SS-20, прибегли к минимальным консультациям и отдали приказ о полномасштабном вторжении в Афганистан. Военные действия должны были начаться, причем бестактно, в день Рождества. В советском посольстве в Вашингтоне никого не просили предсказывать реакцию американцев: какой бы она ни была, заверил Добрынина министр иностранных дел Громыко, ее не нужно принимать во внимание. Все закончится, пообещал сам Брежнев, "через три-четыре недели".

 

IV.

DÉTENTE не удалось ни остановить гонку ядерных вооружений, ни положить конец соперничеству сверхдержав в "третьем мире", ни даже предотвратить повторное применение Советским Союзом военной силы для спасения "социализма", как это было сделано в Чехословакии двенадцатью годами ранее. Это стало ясно в январе 1980 г., когда президент Картер отозвал из Сената договор SALT II, ввел эмбарго на поставки зерна и технологий в СССР, потребовал значительного увеличения расходов на оборону, объявил, что США будут бойкотировать Олимпийские игры в Москве, и осудил вторжение в Афганистан как "самую серьезную угрозу миру со времен Второй мировой войны". Это был разительный сдвиг для президента, который, вступая в должность тремя годами ранее, надеялся на окончание "холодной войны". Даже Громыко был вынужден признать, что "международная ситуация... изменилась в худшую сторону".

Однако в то время было не совсем ясно, как все это отразится на расстановке сил в мире. Большинство экспертов, вероятно, согласились бы с тем, что на протяжении большей части 1970-х годов он склонялся в пользу Москвы. Соединенные Штаты признали стратегический паритет с Советским Союзом в договоре SALT I, а страна в соответствии с "доктриной Брежнева" заявила о своем праве противостоять любым вызовам марксизму-ленинизму, где бы они ни возникали. Несмотря на то, что Киссинджеру удалось отстранить русских от участия в египетско-израильских мирных переговорах, война 1973 года вызвала эмбарго на поставки арабской нефти, за которым последовал рост цен, подкосивший экономику западных стран до конца десятилетия. В то же время СССР, крупнейший экспортер нефти, получал огромные прибыли. Это позволило в 1970-е годы сохранить военные расходы в процентах от валового национального продукта, а возможно, даже увеличить их, в то время как эквивалентный бюджет США по экономическим и политическим причинам сократился вдвое.

Американцы, казалось, погрязли в бесконечных спорах с самими собой: сначала из-за войны во Вьетнаме, затем из-за Уотергейта, а во время президентства Картера - из-за обвинений в том, что он не смог защитить таких важных союзников, как шах Ирана или Анастасио Сомоса, никарагуанский диктатор, чье правительство пало под ударами марксистов-сандинистов летом 1979 года. Низшая точка наступила в ноябре того же года, когда иранцы захватили посольство США в Тегеране, взяв в заложники несколько десятков дипломатов и военных. Это унижение, за которым через несколько недель последовало вторжение советских войск в Афганистан, создало впечатление, что Вашингтон повсюду обороняется, а Москва наступает на пятки. Киссинджер уловил преобладающий пессимизм, признав в первом томе своих мемуаров, опубликованном в том же году, что "наше относительное положение должно было ухудшиться по мере того, как СССР восстанавливался после Второй мировой войны. Наша военная и дипломатическая позиция никогда не была более благоприятной, чем в самом начале политики сдерживания в конце 1940-х годов".