Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

В конце концов, Олли действительно не пострадал. Он успокоился, и мы продолжили идти по улице вместе. Без криков, без баловства. Олли прыгал и кружился всю оставшуюся дорогу до дома. Я с облегчением смотрела, как мой малыш веселится, распахнув объятья миру. Несмотря на страх/панику/возмущение/физическую агрессию/вину/стыд, мне удалось обуздать эмоции и не навредить сыну.

На момент, когда произошел этот инцидент, я еще не знала о существовании такого явления, как материнский гнев. И уж точно не спускалась в свой «подвал», чтобы выяснить причины этого состояния. Я застряла на «кухне», один на один с простой причинно-следственной связью: мой ребенок плохо себя ведет – я злюсь. Тогда мне казалось, я просто не умею себя контролировать.

На самом же деле в тот год произошел ряд не самых приятных событий. Во-первых, Олли начал обижать детей в детском саду. Во-вторых, мой супруг Пол работал целыми днями, а я тогда ничего не зарабатывала и изо всех сил старалась стать писателем. Каждый божий день я отвозила Олли в детский сад и забирала его оттуда. В целом, я обожала наши с ним поездки до тех пор, пока сын не начал проявлять физическую агрессию по отношению к другим детям. Я и не заметила, как это произошло, но каждый раз, когда я приезжала к ним в садик, воспитательница загоняла меня в угол, рассказывая об очередной выходке Олли. Как мне следовало поступить в этой ситуации? Извиниться перед родителями ребенка, которого обидел мой сын? Или перед его воспитательницей? Может быть, стоило предложить способ воздействия на Олли, чтобы держать его в узде? Выслушивать жалобы на собственного сына с каждым разом становилось все тяжелее. Я начала бояться приезжать за ним в садик.

Спустя год после этой ситуации воспитательница сказала, что больше не знает, как помочь Олли. Спустя два года ему поставили диагноз «нарушение обработки сенсорной информации» (НОСИ). Спустя три года Олли попытались выгнать из второго по счету детского сада. Спустя четыре года мы узнали, что у него расстройство аутистического спектра. Тогда я еще не знала, что конфликты в детском саду – лишь начало. В течение следующих пяти лет в моей жизни станет гораздо больше стресса, проблем и необузданного гнева. В одиночку я пыталась заставить систему здравоохранения и систему образования предоставить моему сыну необходимую специализированную помощь. При этом я также пыталась научиться быть родителем ребенка, чье поведение не подходило под общепринятые нормы.

Со временем мне стало ненавистно лицо воспитательницы, спешащей ко мне через игровую площадку, чтобы в очередной раз пожаловаться на Олли. Я искренне негодовала, так как на меня ежедневно давили и требовали «решить проблему». Разве этой работой не должны заниматься квалифицированные учителя и воспитатели? Я же просто женщина, родившая этого ребенка, и я к такому была не готова. Как научить Олли контролировать себя и использовать слова вместо кулаков?

В конечном итоге мой словарный запас в общении с сыном свелся до нескольких фраз: «Бить нельзя», «Зубами жуем пищу, а не кусаемся», «Мы обнимаемся, а не деремся». Олли всегда кивал в ответ, но изо дня в день повторялось одно и то же. Почему я не могу ему помочь? Снедаемая страхом, я чувствовала себя бесполезной. Что не так с моим ребенком? За что мне это?!

Когда посреди проезжей части Олли отказался идти дальше, меня охватили тревога и страх. В нашем доме или в детском саду его странное и порой опасное поведение еще как-то поддавалось контролю. Но на диком западе уличных переходов я стала свидетелем того, как Олли, сам того не осознавая, подверг себя опасности. И это привело меня в ужас. Вдобавок ко всему я чувствовала себя так, будто прокатилась на эмоциональных американских горках. Пока водители сидели в машинах, наблюдая за нами через лобовое стекло, мое чувство гордости за сына за секунду сменилось страхом и тревогой за него. Быть матерью – значит всегда быть под прицелом. Мужчина, кричащий на меня из своей машины, и та женщина, бросающая косые взгляды… Да, быть матерью – все равно что быть грушей для битья, так как все кому не лень учат, как надо или как не надо воспитывать детей. Чтобы осуждать матерей, не обязательно самой быть мамой. В мире материнства женоненавистничество маскируется под порицание или едкие шутки. Не принимать это близко к сердцу практически невозможно. Мне порой казалось, что я стою одна в свете прожектора на сцене, десятки глаз направлены на меня, а невидимый голос спрашивает зрителей: «Получится ли у этой матери держать ребенка в узде?»