Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

Когда мне еще не было тридцати, я считала, что зарабатываю недостаточно, чтобы «инвестировать» и даже сберегать. Наверное, это было связано с тем, что я была слишком стеснительна, чтобы требовать достаточной оплаты. В Британии женщины до сих пор зарабатывают на 19 процентов меньше мужчин. Эта статистика была мне неведома довольно долго, пока однажды я случайно не нашла в принтере забытую служебную записку, из которой стало ясно, что мой коллега-мужчина за ту же работу получает значительно больше. Во многих отношениях я была растрепанной, низкооплачиваемой, постоянно борющейся с бедностью издательской копией голливудской знаменитости Дженнифер Лоуренс. Потерпите, я все объясню.

В статье 2015 года «Почему я зарабатываю меньше своих коллег-мужчин?» Дженнифер Лоуренс подняла проблему оплаты женского труда, когда в результате утечки информации выяснилось, что за фильм «Афера по-американски» она получала 7 процентов роялти, а ее коллеги-мужчины — 9 процентов. Фильм собрал в прокате 251 миллион долларов. Но дело не в том, сколько зарабатывают кинозвезды. Да, это чертовски много. Важно то, что человек за ту же работу получил меньше своих коллег, потому что у него не было пениса[26]. В XXI веке. И это невероятно. Пожалуй, мы сами виноваты, потому что не требуем этого. Если бы только я познакомилась с Доктором Танцем и его энергетической балладой, способной удвоить зарплату любому!

После тридцати я наконец-то стала достойно зарабатывать. Я все еще была слишком стеснительна и не просила об этом. Полагаю, начальство сжалилось надо мной. А может, им просто надоело видеть мое унылое весеннее/летнее/осеннее/зимнее пальто, которое я носила сезон за сезоном. Но после того как я оплачивала жилье и такую роскошь, как электричество, отопление, воду, продукты и все необходимое для дамы XXI века, работающей в глянцевом журнале (уход за собой каждый месяц съедал весьма приличную сумму), оставалось не так уж и много. Я как-то сумела убедить себя, что это неизбежные трудности и «в конце все будет хорошо». Но никто не спешил устранять эти трудности из моей жизни. И я оставалась без гроша в кармане.

Ситуация осложняется еще и тем, что большинство из нас по-прежнему не говорит о деньгах. Прибавку за свои выступления я попросила случайно. Я не имела представления, сколько зарабатывают мои коллеги, и никак не могла определить собственную ценность. Единственными, с кем я могла откровенно поговорить о финансах, были мои подруги. Решительная девочка от меня просто отмахнулась, посоветовав любоваться котиками в Интернете. А с Панс Соло у нас состоялся печальный разговор об ее нервном приятеле, который не смог пережить того, что она зарабатывала больше, чем он. Легомен счел такое поведение очень странным и заявил, что успех партнера его никоим образом не напугал бы, а скорее обрадовал. («Я смог бы ПОКУПАТЬ больше!») Но тот парень делал все, что было в его силах, чтобы унизить и наказать мою подругу. Он был недоволен, что она работает допоздна, язвил в присутствии других людей и даже отказался отпраздновать ее повышение. Деньги — это власть, нравится нам это или нет. Но культура молчания о деньгах дает им еще больше силы. И это нужно менять!

Услышав, что Легомен потратил наши сбережения на отпуск, и поняв, что мы скоро станем нищими, я не поддалась инстинктивному страху, а решила, что настало время снять финансовые шоры и стать сильной.

Я перестала игнорировать происходящее с нашим совместным счетом (см. «страус»), а стала внимательно изучать его состояние. Из страуса моя финансовая птица превратилась в ястреба. Это было нелегко, но мои исследования уже убедили меня, что первый шаг к любым переменам — это осознание. Если я хочу наилучшим образом исправить финансовые промахи нашей семьи, нужно разобраться, как Легомен тратит и как я сберегаю.

«Я антрополог», — твердила я себе, когда муж радостно сообщил, что заказал всем нам буги-борды. («Буги-борды?» — «Да! Для нашего ОТПУСКА!») «Это упражнение на развитие наблюдательности, — спокойно повторяла я. — Я исследую малоизученного энтузиаста шопинга, известного как Либераче Легомен».