Хрущев. Смутьян в Кремле

4 октября на Кубу прибыли первые ядерные боеголовки, а строительство площадок для установки советских ракет на Кубе началось. Генерал Плиев замечал, что строительство отстает от графика. 10 октября сенатор Китинг заявил, что обладает информацией «стопроцентной надежности» о начале строительства на Кубе площадок для шести ракетных установок среднего радиуса действия. Эти заявления решительно опровергались демократами. Хотя появление советских ракет на Кубе резко меняло расстановку сил между США и СССР в пользу последнего, у США имелось немало средств, способных нанести ядерный удар по Советской стране. Помимо ракет, размещенных в Турции, Италии, ФРГ, о которых говорил Хрущев на совещаниях в Кремле, американские самолеты с ядерными бомбами постоянно неслись в направлении СССР и лишь незадолго до пересечения границы поворачивали назад. Воды Мирового океана постоянно бороздили подводные лодки США с ядерными ракетами на борту. В то же время Кеннеди отдавал себе отчет, что сообщения о том, что на Кубе появились ракеты, способные поразить любой из городов США в считанные минуты, означало бы его политическую гибель. Поэтому ему нужно было получить заверения от СССР в том, что на Кубе строятся лишь сооружения для обороны острова.

Еще 4 сентября посол СССР в США Добрынин заверил министра юстиции Роберта Кеннеди, что никаких ракет на Кубе нет и они никогда там не появятся. Вскоре Д.Ф. Кеннеди принял Большакова и заявил ему, что он отдал приказ прекратить облеты советских кораблей. Президент заверил его, что перспективы для развития советско-американских отношений хорошие, что он надеется встретиться с Хрущевым в ближайшем будущем. 4 и 6 октября Роберт Кеннеди принял Большакова. Последний вновь передал министру заверения Хрущева о том, что оружие, направляемое на Кубу, является оборонительным. Даже, если братья Кеннеди не верили этим заверениям, они были им нужны для того, чтобы затем ссылаться на них. Выступая 15 октября в Национальном пресс-клубе в Вашингтоне, помощник государственного секретаря Эдвин М. Мартин говорил: «Военное строительство на Кубе носит по сути оборонительный характер… Конечно, любое оружие – наступательное, если вы находитесь по другую сторону от спускового крючка; но в целом нынешний военный потенциал на Кубе не увеличит материально способность Кубы предпринять наступательные действия за пределами острова».

В то же время Кеннеди прекрасно понимал: если станет известно о том, что он имел сведения о размещении ракетных установок на Кубе, но не постарался их проверить, то он может не только поплатиться постом президента, но и оказаться на скамье подсудимых. В этих условиях 9 октября Кеннеди отдал приказ о полете разведывательного самолета над Кубой. Однако небо Кубы была закрыто облаками. Лишь 14 октября, когда ураган развеял облачность, приказ был выполнен. В тот же день были получены фотографии, на которых было запечатлено активное строительство площадок для ракетных установок.

Хотя сложилось мнение о том, что эти фотографии сразу же спровоцировали Карибский кризис, факты свидетельствуют о том, что сначала они не вызвали большого переполоха. Лишь на другой день, 15 октября, фотографии были переданы из ЦРУ в Пентагон.

Начальник разведывательного отдела Керрол передал их заместителю министра обороны Р. Гилпатрику, а тот передал их министру обороны Р. Макнамаре. Последний решил, что содержание фотографий не таково, чтобы беспокоить президента, и передал их помощнику Кеннеди Макджорджу Банди. Он также не спешил передать фотографии Кеннеди и сделал это лишь на следующий день, 16 октября. По словам М. Банди, Кеннеди сначала воспринял содержание фотографий спокойно.

Сравнительно спокойная реакция военных и гражданских чиновников США, а также самого президента страны объяснялась следующим: хотя обнаружение строительства площадок для ракет на Кубе существенно усиливало возможность СССР нанести ядерные удары по американским городам, такие возможности существовали и до размещения ракет на Кубе. Хотя число советских межконтинентальных ракет было преувеличено в свое время Хрущевым, их наличие позволяло нанести довольно ощутимый удар по США. Под водой в непосредственной близости от крупнейших городов США могли находиться советские подводные лодки с ядерным оружием. Однако поскольку появление советских ракет на Кубе существенно усиливало возможности СССР для нажима на США в ходе переговоров по берлинскому вопросу, то в Государственном департаменте размещение советских ракет на Кубе расценили как сигнал тревоги.