Хрущев. Смутьян в Кремле

Государственный секретарь Дин Раск, его заместитель Д. Болл и его помощник Э. Мартин сочли, что содержание фотографий дает повод для решительных действий против Кубы. В этом они получили поддержку от помощника министра обороны по вопросам международной безопасности Р. Нитце. Уже вечером 15 октября Раск и Нитце приняли решение настаивать на приведении в действие планов Пентагона о вторжении на Кубу. Правда, они признавали, что отсутствие единства среди союзников США по вопросу о Кубе вынудит их действовать с осторожностью. Лишь узнав о реакции Государственного департамента на результаты аэрофотосъемки, Кеннеди принял решение обсудить этот вопрос на заседании ряда членов правительства. Теперь Кеннеди понимал, что, в случае, если он по-прежнему будет говорить, что никакой угрозы для США нет, против него взбунтуются его собственные министры и в этом случае его ждет политическая катастрофа. 16 октября было созвано совещание ряда высших чиновников правительства, которое впоследствии получило название «Исполнительный комитет Национального совета безопасности», или «Экском», хотя существование такого органа не было предусмотрено ни одним правовым документом США.

На заседании «Экскома» сразу же выделились две группировки: «ястребы» – сторонники немедленного вторжения на Кубу, и «голуби» – сторонники объявления блокады Кубы и последующего поиска мирного решения кризиса. Хотя министр обороны Р. Макнамара не принадлежал к «ястребам», он объявил, что «необходимые военно-воздушные силы, личный состав и материальная часть приведены в боевую готовность, и мы можем начать бомбардировку с воздуха во вторник 23 октября, если будет принято соответствующее решение».

В тот день, когда начал работать «Экском», 16 октября Хрущев заявил новому послу США в СССР Флою Колеру о том, что он собирается посетить сессию Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре и провести переговоры с Кеннеди по Западному Берлину. Еще 26 июля, провожая посла США Томпсона после завершения им пребывания в СССР, Хрущев сказал, что «он не может бесконечно ждать» договора с Германией, что он «глубоко обеспокоен». В сентябре 1962 года Хрущев говорил министру внутренних дел США Юдоллу, что ситуация вокруг Германии становится «непереносимой». Хрущев сказал, что у Кеннеди не хватает мужества принять решение. «Мы ему дадим выбор – пойти на войну или подписать мирный договор». Таким образом, становилось ясно, что Хрущев решил использовать ракеты на Кубе не столько для защиты Острова свободы, сколько для того, чтобы добиться решения берлинского и германского вопросов так, как он хотел. Возможно, то обстоятельство, что Кеннеди смирился с «берлинской стеной», убедило Хрущева в том, что президент США смирится и с появлением советских ракет на Кубе. Видимо, Хрущев рассчитывал, что в ближайшие дни установка ракет будет завершена, и он уже заранее предупреждал Кеннеди о том, что он готов предъявить США новый и на сей раз окончательный ультиматум по Западному Берлину.

18 октября, через два дня после беседы Хрущева с Колером Д.Ф. Кеннеди принял А.А. Громыко, который предложил американскому президенту встретиться в ноябре с Хрущевым. В своих мемуарах Громыко писал: «На всем протяжении беседы Кеннеди, вопреки имеющим хождение на Западе утверждениям, ни разу не поднял вопрос о наличии на Кубе советского ракетного оружия. Следовательно, мне и не надо было давать ответ, есть ли такое оружие на Кубе или нет». По его словам, Громыко заявил Кеннеди: «В течение длительного времени… американская сторона ведет безудержную антикубинскую кампанию, предпринимает попытки блокировать торговлю Кубой с другими государствами. В США раздаются призывы к агрессии против этой страны… В условиях, когда США предпринимают враждебные действия против Кубы, а заодно и против государств, которые поддерживают с ней добрые отношения, уважают ее независимость и оказывают ей в трудный для нее час помощь, Советский Союз не будет играть роль стороннего наблюдателя… СССР – великая держава, и он не будет просто зрителем, когда возникает угроза развязывания большой войны в связи ли с вопросом о Кубе или в связи с положением в каком-либо другом районе мира».