Хрущев. Смутьян в Кремле

И тут Хрущева как подменили. В это время в посольство прибыл лауреат Международного конкурса имени Чайковского пианист Ван Клибрен, на выступлении которого в 1958 году присутствовал Хрущев. Никита Сергеевич и Нина Петровна сердечно приветствовали молодого пианиста, и они расцеловались. Однако операторы телевидения сказали, что им не удалось хорошо снять эту сцену. Тогда Хрущевы и Клиберн повторили поцелуи, при этом высокому пианисту приходилось сильно наклоняться вниз, а супругам Хрущевым тянуться вверх. Теперь Хрущев излучал добродушие. Очевидно, он умел управлять своим настроением.

На другой день Хрущев вылетел в Кемп-Дэвид, где начались его переговоры с Эйзенхауэром. В США гадали: чем увенчаются эти переговоры? не капитулирует ли Айк (так часто звали американцы Эйзенхауэра) перед напористым советским лидером? Ультраправые организации проводили собрания под лозунгами: «Не допустим Мюнхена на берегах Потомака!»

Через два дня мой отец, сопровождавший Хрущева в Кемп-Дэвид, встретился со мной и немного рассказал о том, как шли переговоры. Они происходили в большом зале. При этом Хрущев, Эйзенхауэр и два переводчика сидели за столом на таком отдалении от остальных участников переговоров, что остальным не было слышно, о чем говорили два руководителя. Но вот беседа прекратилась, Эйзенхауэр и Хрущев поднялись и направились к выходу. Хрущев сообщил сопровождавшим его лицам, что по совету врачей президент будет отдыхать. Хрущев же решил погулять по дорожкам Кемп-Дэвида. Он был крайне недоволен Эйзенхауэром. «Пока я говорю с ним, – говорил Хрущев, – он полностью со мной соглашается, но как только во время перерыва к нему подлетает это воронье (Так Хрущев назвал государственного секретаря Гертера, шефа ЦРУ Аллена Даллеса и других), он тут же меняет свою точку зрения. Это не президент, а тряпка!»

Хотя оценка Хрущева была резкой, для нее были известные основания. Хрущев знал, что президент Эйзенхауэр обрел свой пост главным образом благодаря своей роли главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Европе в 1944—1945 годах, а не за свои способности к руководству великим государством. На каждой пресс-конференции президент проявлял удивительное, даже по американским меркам, невежество во многих областях. Даже когда Эйзенхауэр был здоров, он не отличался активностью в своей государственной деятельности, а его любовь к ковбойским романам и игре в гольф стала притчей во языцех. После же небольшого инсульта в 1958 году Эйзенхауэр надолго отключился от государственной работы.

Видимо, Хрущев рассчитывал воспользоваться невежеством Эйзенхауэра и его незнанием многих сложных вопросов международной политики для того, чтобы навязать ему решения, выгодные нашей стране. Наверное, из этих же соображений исходил и Горбачев, когда в ходе приватных бесед с Рейганом в Рейкьявике в 1986 году пытался навязать другому невежественному президенту США решения, выгодные СССР. И в том и в другом случае советские руководители не учитывали, что их американские партнеры по переговорам не обладали властью, подобной той, что находилась в их руках. По этой же причине президенты США не стремились овладеть той разнообразной информацией, которую обязан был знать руководитель КПСС. Кроме того, несмотря на огромные полномочия президента США, его действия могли быть скорректированы его министрами и помощниками и, наконец, членами конгресса США. Эти люди представляли собой самые влиятельные силы Америки. Между тем Хрущев прекрасно знал, что эти силы не собирались пойти на соглашения на тех условиях, которые устраивали нашу страну. Поэтому попытки навязать Америке решение, выгодное СССР, воспользовавшись некомпетентностью президента США, были заведомо обречены на провал и отдавали авантюризмом.

Парадоксальным образом борец с «культом личности» Хрущев исходил из того, что все зависит от личности руководителя страны и от того, как он повлияет на этого руководителя. Хрущев то злился на Эйзенхауэра, когда ему не удавалось воздействовать на него, то он сменял гнев на милость, когда во время посещения фермы Эйзенхауэра в Геттисберге ему показалось, что президент и его внуки хорошо к нему относятся. Хрущев упорно не желал учитывать объективные реалии, препятствовавшие ему добиться искомых соглашений с США.