Кино после Сталина

«Среднее кино» плывет по обычному маршруту, посещая уже известные, может быть, даже интересные и красивые места. «Новое кино» решительно и смело от маршрута отклоняется, иногда попадает в бурю, но зато открывает новые земли, полные неожиданностей.

И тут должно идти перечисление имен. Всех познавших и попробовавших в ту эпоху другой маршрут и свободу самовыражения. Список здесь, наверное, не полный и не такой уж большой. Но какие имена! Алов и Наумов… Хуциев… Иоселиани… Тарковский… Параджанов… Муратова… Сокуров – «на подходе»…

Впрочем, и популярное, и среднее, и новое кино, равно не было застраховано от «поправок», которые преследовали их на всех этапах – от сценария до готового фильма.

Вот два совершенно разных фильма двух совершенно разных художников. Один фильм посмотрели 29 миллионов зрителей, другой – 1,7 миллиона. Но оба они были беззащитны для поправок.

«Идея картины “Угнали машину” проходила на уровне Госкино сложно, можно даже сказать, вообще не проходила. Проблема заключалась в том, что герой вершил справедливость в обход государства – и даже нарушая уголовный кодекс. Рязанову и Брагинскому пришлось перерабатывать сценарий около четырех раз. Вскоре они превратили сценарий в повесть. Повесть опубликовали в журнале “Молодая гвардия”, в 1965 году она вышла отдельным изданием. Рязанов и Брагинский снова пришли на “Мосфильм” и в Госкино с предложением экранизировать весьма успешную повесть. Будущий фильм решили назвать “Берегись автомобиля”»[123].

Ох, уж эти поправки! Слово, вызывающее тоску и скрежет зубовный. Но все же не обреченность. Ведь оно не значит – закрыть. Нет, вы это уберите, это добавьте, здесь смягчите, а здесь акцентируйте, и тогда…

И что тогда? Часто – новые поправки…

В фильме единой сюжетной линией показан духовный мир Поэта, история его любви, отношение к религии, светской власти, народу. Все решения автора фильма лежат в чисто изобразительной сфере. Под давлением цензуры Параджанов вынужден был полностью перемонтировать фильм, изменив название «Саят-Нова» на «Цвет граната». Версия, вышедшая на экраны (43 копии), – результат еще одного перемонтажа уже при участии С. Юткевича.

Застой – плохо, а для кино время весьма плодотворное. Сокровенно и для зрителя порой непонятно, даже не очень понятно и для самого себя, кино – с очень переменным успехом – вступало в противоборство с официальной цензурой и запретами и утверждало новый язык и новое содержание. Как, например, сделала это в свое время картина «Летят журавли».

Цензура, лат. censura – «строгое суждение, суровый разбор, взыскательная критика». Цензура в СССР – контроль советских и партийных органов над содержанием и распространением информации, в том числе печатной продукции, музыкальных и сценических произведений, произведений изобразительного искусства, кинематографических с целью… ограничения либо недопущения распространения идей и сведений, считавшихся вредными или нежелательными. Функции цензурного контроля были возложены на специальные государственные учреждения.

Для меня слово «цензура» до поры до времени вызывало одну и ту же ассоциацию.

После первого года во ВГИКе наш – уже второй – сценарный курс был направлен на целину, в Казахстан, в Кустанайскую область. Но не строить и пахать, как актеры и операторы, а на практику в областную газету «Кустанайский комсомолец». Даже с временным зачислением в штат. Газета была новая, первый номер вышел месяца за полтора до нашего приезда.