Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Победитель Бейбарс отнесся к побежденным «эзотерикам» достаточно гуманно. Что могло удивить и озадачить современников, поскольку султан Миера был вообще-то нетерпимым и немилосердным человеком. А геноцидальные действия монголов против низаритов на иранских землях заставляли задуматься о возможности их повторения мамелюками в землях сирийских. Однако султан Миера предпочел пощадить «своих» низаритов. Во-первых, потому что счел их больше не опасными (с их политическим могуществом им было раз и навсегда покончено). Во-вторых, потому что надеялся найти (и действительно нашел) применение их традиционным навыкам и умениям, целью приложения которых в скором времени оказались несколько «многобожников». Одним из них был Филипп де Монфор, могущественный «франкский» барон, павшей в 1270 году жертвой теракта в Тире, сеньором которого он являлся. В 1272 году разыгралась очередная драма, как бы поставившая заключительную кровавую точку в истории сирийских низаритов как реальной политической силы.

Европейские «франки» организовали последнее, заключительное «вооруженное паломничество» в «Заморье». По сравнению с прежними многочисленными и многолюдными экспедициями, оно казалось скорее легкомысленной авантюрой, чем серьезным военным предприятием. К описываемому времени «христианский мир» явно утратил интерес к «Крестовым походам» (во всяком случае – в «Заморье»). Для «Крестовых походов» имелись и более близкие к дому цели, и желание крестоносцев конца XIII века обращать свои взоры и стопы в Землю Воплощения было несравненно меньшим, чем у их предшественников в предыдущие века. На момент достижения последним «вооруженным паломничеством» Леванта, число «паломников» не превышало тысячи. Возглавлял их чрезвычайно одаренный и амбициозный молодой, но преисполненный (вопреки скептическому настрою большинства своих современников) «крестоносного» благочестия и воинственного духа человек – Эдуард, принц Английский. С учетом этих свойств своего характера, этот «новый Ричард Львиное Сердце» вполне мог стать для левантийских «муслимов» серьезной угрозой (несмотря на немногочисленность своего воинства). Кажется, это дошло и до самого Бейбарса, вступившего с Эдуардом в переговоры и достигнувшего с ним мирной договоренности – на лучший результат английский принц вряд ли мог рассчитывать в сложившейся ситуации.

Тем не менее, энергичный молодой англичанин явно не давал Бейбарсу покоя. Возможно, он опасался, что в будущем его партнер по договору может стать для него источником куда более серьезных проблем, чем в настоящее время. Как бы то ни было, незадолго до возвращения Эдуарда в Англию, на его жизнь было совершено покушение. Когда принц сидел в своем шатре, к нему приблизился верный слуга, оказавшийся тайным «человекоубийцей». Прежде чем застигнутый врасплох Эдуард успел среагировать на нападение, террорист ранил его ножом, вероятно отравленным. Принц, отличавшийся большим проворством и огромной физической силой, сумел одолеть и обезвредить убийцу[39]. Однако нанесенное ему ранение оказалось настолько серьезным, что Эдуард долгое время пребывал на грани жизни и смерти. В конце концов, он все-таки выжил – благодаря искусству пользовавших его лекарей и уходу за раненым его любимой и любящей супруги, что не преминули отметить романтически настроенные хронисты. Оправившись от раны, принц поспешил вернуться в Англию. До отбытия принца на родину, Бейбарс прислал ему поздравление со счастливым избавлением от опасности (что было расценено многими современниками как попытка султана Миера отвести от себя подозрение в причастности к теракту). Некоторые авторы сомневаются в том, что слуга, пытавшийся зарезать принца Эдуарда, был низаритским «фиданном». Однако, судя по его тактическим приемам, он вполне мог быть тайным «батинитом». Если инициатором покушения на жизнь Эдуарда был султан Бейбарс (в чем его подозревали многие), это вполне отвечало бы его тактике пользоваться услугами низаритов для совершения их руками подобных покушений. Как бы то ни было, оправившийся от ранений Эдуард больше не вернулся в Левант. Впоследствии шотландцы, вероятно, не раз пожалели о том, что попытка убить Эдуарда, пока он был еще принцем, в «Заморье» оказалась безуспешной. Ведь, став королем Англии, спасшийся от ножа убийцы принц, кровавыми буквами вписал в историю Англии и Шотландии свое имя как «Молот шотландцев».