Китайская головоломка

Аналогичным образом рассуждали и авторы аналитических материалов «Итальянской документации», проанализировавшие расстановку политических сил в Китае накануне IX съезда КПК в апреле 1969 года. «Когда в октябре 1968 года состоялся 12 расширенный пленум ЦК КПК, — фиксируют итальянцы, — каждая провинция, каждая автономия фактически уже управлялась ревкомами, в которых военные располагали значительным большинством или возможностью оказывать свое решающее влияние. Так что Мао дорого заплатил военным за свою победу над Лю Шаоци: расширением представительства военных в органах власти, включая Политбюро, и согласием на созыв в ближайшее время съезда партии, от которого военные ждали подтверждения и расширения своих властных полномочий».

«На первый взгляд, — говорится далее в сборнике, — Мао сохранил за собой большинство в Политбюро. Однако уже добрых шесть военных входили в его состав, то есть имели в своих руках политическую власть и не зависели от политических деятелей. Скорее наоборот, ведь они занимали важные посты, без которых даже невозможно представить себе управление страной.

В такой обстановке состоявшийся в 1969 году IX съезд КПК не мог прийти к иным итогам, отличным от тех, к которым он пришел. И если он длился долгое время, с 1 по 24 апреля, и только 28 мая, через месяц с лишним, стали известны имена избранных на нем руководителей КПК, то это, конечно, потому, что за кулисами никак не могли достигнуть компромисса в условиях засилья военных.

Наконец, новая иерархия помогла понять истинную обстановку, сложившуюся после съезда: во-первых, «обожествление» Мао Цзэдуна как единственного и верного толкователя «марксистского учения» и, во-вторых, переход реальной власти в руки Линь Бяо, ставшего после этого чем-то большим, нежели дельфином Мао, как его называли, а именно — знаменателем».

В «Итальянской документации» отмечается, что со стороны Мао на съезде предпринимались попытки спасти положение, в частности при избрании членов Постоянного комитета Политбюро. «В него вошли сам Мао, Линь Бяо, Чжоу Эньлай, Кан Шэн, куратор секретных служб, и Чэнь Бода, председатель группы по делам «культурной революции» при ЦК КПК. Но какова ни была бы игра Чжоу Эньлая и Чэнь Боды, с Мао или против него, Постоянный комитет — всего лишь зеркало, отражающее общую расстановку политических сил: партии, армии, правительства, органов правопорядка, сторонников культурной революции — не в состоянии принимать самостоятельные решения, не учитывающие эту расстановку, например, тот факт, что из 21 члена Политбюро 10 являются военными, а ряд других стоят близко к ним в то время, как Мао может рассчитывать лишь на свою жену и своего давнего политического секретаря Чэнь Боду».

«Мао, — отмечается итальянцами, — попытался заделать брешь в создавшейся обстановке, увеличив на 60 процентов численный состав Центрального Комитета — до 170 членов и 109 кандидатов в члены. Получилось, что доля военных не превысила 40 процентов общей численности, то есть военные оказались в ЦК в меньшинстве. Но к неудовольствию Мао, среди руководителей провинциальных ревкомов оказалось слишком много таких, которые, по существу, были назначены военными. Представителей же хунвэйбинов и «местных революционных кадров» почти на нашлось. Их выбросили из ревкомов без какой-либо жалости».

Главный же итог IX съезда КПК в «Итальянской документации» сформулирован так: «Деталь, которая показывает, в чьих руках находится ныне власть в Китае и хотя бы поэтому достойна упоминания, — это различие в позициях, занимаемых Е Цюнь, супругой Линь Бяо, и госпожой Цзян Цин, супругой Мао Цзэдуна. Колосс «культурной революции» остался на 6-й ступеньке иерархической лестницы, а Е Цюнь с 14-й ступеньки поднялась на 3-ю, рядом с мужем, как это подобает истинной первой леди государства. Этот более существенный скачок по сравнению с тем, что удалось сделать в свое время супруге Мао, также является частью той цены, которую заплатил Мао за то, чтобы разделаться со своим врагом Лю Шаоци и подготовить алтарь, на котором, кажется, вскоре он будет забальзамирован под шелест красной книжицы с его избранными изречениями».

Политический пейзаж после IX съезда выглядел следующим образом.

К лету 1970 года армия еще более укрепила свою политическую власть в стране. Об этом можно судить по тому, как пышно в провинциях и частях НОАК праздновали юбилей «двух исторических решений», судьбоносных для армии. Одно из них было принято в 1929 году под руководством Мао, а другое, его отмечали с особым рвением, — в 1960 году было принято лично Линь Бяо.