Клеопатра. Последняя царица Египта

В конце 31 г. до н. э. в Александрию, видимо, приезжал царь Иудеи Ирод, чтобы обсудить ситуацию с Антонием, своим бывшим другом и покровителем. Следует помнить о неприязни Ирода к Клеопатре и о его желании убить ее, когда она проезжала по его стране; а теперь, нанеся необходимые визиты царице, он, по-видимому, провел серьезную беседу с Антонием, быть может посетив его в уединенном жилище на море. Иосиф Флавий сообщает нам, что Ирод уговаривал побежденного триумвира организовать убийство Клеопатры, заявив, что, только сделав это, Антоний может надеяться на то, что Октавиан пощадит его. Однако Антоний не поддержал это предложение, так как пусть и хотел избежать грозящей ему гибели, но не был готов сделать это ценой жизни своей жены. Цель Ирода, разумеется, состояла в том, чтобы избавиться от обворожительной царицы, которая вполне могла сыграть на симпатиях Октавиана и сохранить свои египетские и сирийские владения, оставаясь таким образом нежелательной и взыскательной соседкой Иудейского царства. Не заручившись поддержкой Антония в своем заговоре, Ирод возвратился в Иерусалим и вскоре отплыл на Родос, чтобы засвидетельствовать свое почтение Октавиану. Узнав о его намерении, Антоний послал вслед за ним некоего Алексиса из Лаодикеи, чтобы уговорить Ирода не бросать его дело. Этот Алексис раньше сумел убедить Антония развестись с Октавией, а Клеопатра часто полагалась на него, когда нужно было уговорить ее мужа предпринять те или иные действия, на которые тот не мог решиться. Но теперь оказалось, что Антоний и царица зря так доверяли ему, потому что он не вернулся в Египет, побывав при дворе Ирода, а вместо этого отправился к Октавиану, чтобы предложить ему свои услуги. Однако отношение Алексиса к разводу Октавии не было забыто ее мстительным братом, и наградой предателю была смерть. Тем временем Ирод, смело признав, что был другом Антония, выразил готовность стать верным Октавиану и сумел завоевать расположение победителя, так что он остался на своем троне, хотя практически все другие цари и царевичи, помогавшие Антонию, были лишены своих владений.

Приблизительно в начале феврале 30 г. до н. э. Октавиан возвратился в Италию, чтобы подавить волнения, начавшиеся из-за его неспособности заплатить жалованье своей распущенной армии. Там он оставался около месяца, а затем снова отправился в Малую Азию в начале марта. Дион пишет, что вести о поездке Октавиана в Рим и возвращении в Малую Азию были получены в Александрии одновременно, вероятно в конце апреля. Но я полагаю, что весть о его первой поездке вряд ли задержалась так долго, и, во всяком случае, какие-то слухи об отъезде Октавиана в Рим, возможно, просочились к Клеопатре еще в марте.

Известие об этой передышке снова зажгло в царице надежду, и она решила с наибольшей пользой распорядиться этим драгоценным даром – временем. Следует помнить, что ее сын Цезарион, если я не ошибаюсь, родился в начале июля 47 г. до н. э., но вскоре после этого к календарю было прибавлено около восьмидесяти дней, чтобы исправить существовавшую неточность, в результате чего день рождения мальчика оказался где-то в середине апреля. Таким образом, приготовления к празднованию его семнадцатилетия в 30 г. до н. э. как раз только начались, когда Октавиан, как полагали, вел борьбу в Риме со своими недовольными войсками. Поэтому Клеопатра решила отметить это событие с небывалым размахом, публично объявив о совершеннолетии Цезариона. Не думаю, что можно точно установить, был или не был семнадцатилетний возраст принят как рубеж, когда египетский монарх достигает зрелости, но с уверенностью можно сказать, что достижение совершеннолетия редко откладывали на более старший возраст. Клеопатра, по-видимому, хотела особенно подчеркнуть факт совершеннолетия своего сына, который продемонстрировал бы жителям Александрии, как сказал Дион, «что теперь их царем является мужчина». Пусть люди думают, если хотят, что сама она проигравшая, обреченная женщина, но начиная с этого времени у них есть зрелый мужчина, чтобы вести их за собой, и этот мужчина – сын божественного Юлия Цезаря, за права которого она боролась, когда он был ребенком, но который впредь способен сам защитить себя. Какова бы ни была ее собственная судьба, у ее сына, достигшего совершеннолетия, по крайней мере, будет больше шансов сохранить свой трон. В будущем она сама сможет действовать, как и раньше, за кулисами, а ее сын будет осуществлять великое дело, которое она так давно старается довести до конца.