Князь Иван Шуйский. Воевода Ивана Грозного

Иван Петрович, пусть и родовитый аритократ, пусть и Шуйский, но… не из старших Шуйских, попав в первые воеводы, рисковал заработать целую обойму местнических тяжб. Такое уже случалось – местничали с Иваном Петровичем Одоевские, Голицыны… А из-за спины у более знатного молодца-родича он мог, не тратя времени на раздоры с местниками, заниматься своими прямыми обязанностями.

Современный биограф великого полководца князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского Наталья Петрова уделила несколько страниц своей книги биографии его отца, Василия Федоровича. Имея несколько расплывчатые представления о русской командной иерархии XVI столетия, она сделала князя В.Ф. Скопина-Шуйского главным героем «псковского сидения». В частности, она пишет: «…послужной список каждого из псковских воевод богат, и все же главным воеводой царь назначил князя Василия Скопина-Шуйского, его имя разрядные книги называют первым в списке воевод. По отзывам современников, большим уважением царя пользовался также Иван Шуйский… но иностранцы, описывавшие события под Псковом и отмечавшие личное мужество Ивана Шуйского, единодушно называли первым псковским защитником именно князя Василия»[240]. Ни в каких иностранных источниках особая роль князя Скопина-Шуйского не отмечена. Напротив, Рейнгольд Гейденштейн совершенно отчетливо называет Ивана Петровича главным начальником во Пскове; столь же однозначно главой неприятельских сил назван И.П. Шуйский и в инструкции, полученной войсками Батория для приступа[241]. Неосторожное заявление Н. Петровой вызывает удивление.

Узнав о приближении королевской армии, Шуйский распределил между командным составом гарнизона отдельные участки стены и привел своих воинов в боевую готовность.

При появлении вражеских отрядов состоялся первый бой. Это столкновение сложилось для противника неудачно.

О нем рассказывает один из участников похода: «Мы уже в миле от Пскова, у каких-то двух рек, которые здесь сливаются и потом под городом впадают в реку Пскову. Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! точно Париж! Помоги нам Боже с ним справиться.

Скоро слезли с лошадей и не успели еще раскинуть шатров, как Радомский поспешил известить гетмана, что русские, сделав вылазку, сильно теснят воеводу Брацлавского, который с венгерцами проник до самого города. Не обошлось у нас без смятения: гетман не дослушал даже обедни и в суматохе долго не мог дождаться коня, так как его отряд еще не пришел к месту стоянки. Он отправил гонца навстречу ротам: отряд Гостынского, находившийся ближе других, поспешал со всех сил; вот они уже стали переходить реку; еще слава Богу, что здесь везде частые и не глубокие броды. Прискакали к реке, но оказалось, что коней не нужно было мучить. Пан Брацлавский придумал такую хитрость: часть своего отряда он спрятал в кустарнике, который растет в трех верстах от города, а с другою выехал вперед, чтобы выманить русских из города и потом навести на скрытых в засаде и таким образом захватить или побить сколько удастся. Мог бы успеть в этом, да помешали венгерцы. Из города выехала толпа татар, пан воевода начал отступать к кустарнику, а венгерцы не выдержали и выскочили вперед; тогда со стен открыли частый огонь, под защиту которого и стали татары, не подвигаясь далее. Одному венгерцу из лука прострелили ногу, Собоцкому – красную накидку, в которой засела стрела, да убили еще чьего-то коня. Вот и вся трагедия; бранят венгерцев»[242].

Авангард поляков оказался под Псковом еще 20 августа. Осада началась 24 августа 1581 г., но плотно обложить город, подтянуть к нему все отряды армии и выстроить лагерь Баторию удалось лишь к исходу декады.

Первое время городская артиллерия редко подавала голос: неприятель старался держаться от русских ядер подальше. Когда основные силы поляков подошли ко Пскову и начали окружать его со всех сторон, блокируя основные дороги, псковские пушкари открыли огонь. Не имея полевых укреплений, противник нес от русского огня большие потери. С ближних к Пскову позиций он должен был отойти. Наши артиллеристы заметили, где Стефан Баторий поставил шатры своей ставки. Днем по этому месту никто не стрелял. Зато ночью, когда противник не был готов к отпору и не очень понимал, что происходит, королевская ставка подверглась массированному обстрелу. Погиб немецкий наемник и личный кучер Батория. Король приказал перенести ставку на более безопасные позиции – подальше от псковских орудий.