Князь Иван Шуйский. Воевода Ивана Грозного

В самом Пскове навсегда сохранили память об одолении страшного врага. По словам современного псковского историка Н.Ф. Левина, «…8 сентября 1581 г., в день Рождества Богородицы, защитники крепости отбили первый, самый ожесточенный приступ. Центром сражения стало место пролома в стене между Свинорской и Покровской башнями, возле монастыря Покрова Богородицы. Уже в следующем году, после заключения мира и ухода врагов, благодарные псковичи поставили в этом монастыре деревянную церковь во имя праздника Рождества. Затем для нее перестроили теплую монастырскую трапезную, примыкавшую к северной стене холодного Покровского храма. В результате такой пристройки получилась своеобразная сдвоенная церковь Покрова и Рождества Богородицы». Храм сохранился до наших дней, в советское время его отреставрировали и вернули древний вид.

В XVII в. «Повесть о прихождении на град Псков» пополнилась рассказом ослепшего пушечного кузнеца Дорофея о случившемся в осадное время видении Богородицы в столпе света, преподобных игумнов Антония Киево-Печерского и Корнилия Псково-Печерского, а также иных святых псковских на крепостных стенах. По мотивам этого рассказа создана была икона с Богородицей и псковскими чудотворцами, стоящими у городских укреплений, рядом с башнями и пушками. Этот иконный тип получил у псковских живописцев большую популярность…

В 1601 г. владыка Псковский Геннадий утвердил «чин» ежегодного крестного хода в память об отражении Стефана Батория. Помимо него совершалось несколько дополнительных «крестохождений».

Автор «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков» прямо высказался в том смысле, что спасение города означает торжество христианства. А значит, к разгрому неприятеля привели не только подвиги ратоборцев, но и вмешательство небесных сил. «Благодаря великому и неизреченному Божьему милосердию пребезначальной Троицы, и помощницы нашей и молебницы о всем роде христианском, истинной Богородицы и приснодевы Марии; и благодаря заступничеству пребожественных сил и покровительству и молению великих святых чудотворцев… благоверный и христолюбивый царь-государь и великий князь Иван Васильевич всея Руси свою государеву отчину, град Псков, и всех пребывающих в нем избавил от литовского короля и от всего его войска, только Богу известно какими судьбами», – пишет он[363]. Князь И.П. Шуйский, таким образом, исполнил свой долг не только перед землей, перед государем, но и, прежде всего, перед Богом.

Что ж, Иван Петрович исполнил его наилучшим образом. И как превосходный полководец, и, не менее того, как твердо верующий православный человек…

«Псковское сидение» обозначило важный поворот в Ливонской войне: больше ни у кого из ее главных участников не хватало сил для масштабных действий. Речь Посполитая, доселе еще сильная, дерзкой ногой вставшая на Русскую землю, теперь принуждена была смириться: ее мощь оказалась перемолотой. В том же году князь Дмитрий Иванович Хворостинин остановил стремление шведов у Лялиц. Более полководцы ничего не могли сделать: истощились ресурсы, позволявшие ставить под их знамена могучие армии. Железный кулак военачальника уступил место изощренному уму дипломата.

После отступления поляков Иван Петрович остается во Пскове все тем же вторым воеводой. В конце 1583 или начале 1584 г. его оставляют там уже первым воеводой. В этой должности он встречает новое царствование – Федора Ивановича.

Глава 9. Соблазн и падение

При новом государе судьба Ивана Петровича Шуйского, да и всего семейства Шуйских, резко переменилась.

Первые годы после смерти Ивана IV они по-прежнему в чести.

Историк А.П. Павлов сообщает: «Князья Шуйские благодаря службе в „особом“ дворе и военным заслугам сумели к середине 1580-х гг. не только сохранить (вернуть) свои родовые вотчины, но и получить суздальские вотчины сородичей, князей Горбатых (села Горицы и Лопатничи). В 1587 г. в связи с опалой вотчины у Шуйских (кроме Скопиных) были конфискованы. После снятия опалы в начале 90-х гг. Шуйским снова возвращаются их владения, хотя… и не в полной мере». В ту пору виднейшим изо всего семейства Шуйских был именно князь Иван Петрович. И ему принадлежало крупное поместье на 2038 четвертей земли у Бежецкого Верха, огромное поместье на 3500 четвертей у села Вача в Муромском уезде[364], да еще другие поместья – в Ростовском, Козельском, Московском и Псковском уездах. Таким образом, Иван Петрович был одним из богатейших землевладельцев России. Это позволяло ему делать большие церковные вклады, и в обширном перечне вкладчиков суздальского Спасо-Евфимьева монастыря он стоит на втором месте[365]. Шуйские вообще, видимо, жаловали эту обитель, расположенную рядом с их родовыми вотчинами.

Князю И.П. Шуйскому уже не приходится командовать армиями и защищать крепости, тратить здоровье и силы в дальних походах.