Князь Иван Шуйский. Воевода Ивана Грозного

На заре царствования Федора Ивановича (до начала 1586 г.) он воеводствовал во Пскове и лишь на время выезжал в Москву. Князь Шуйский даже не участвовал в торжественной церемонии венчания на царство Федора Ивановича, прошедшей 31 мая 1584 г. Незадолго до того он явился в Москву, вероятно, занимался устроением дел семейства, а потом, весьма скоро, отбыл ко Пскову. Именно тогда, вероятно, он взял в долг у Чудова монастыря 50 рублей – солидную для конца XVI в. сумму, отданную князем осенью 1585 г.[366] О каких-либо иных воинских службах боярина ничего не известно. Да ведь он уже не юноша, ему в середине 1580-х было примерно 45 лет. А в отличие от воинских обычаев нашего времени, в вооруженных силах Московского государства этот возраст считался для крупного военачальника преклонным.

Но при необходимости Шуйский вновь мог отправиться на поле битвы. Угроза, исходящая от Речи Посполитой, время от времени усиливалась, тогда правительство концентрировало силы, чтобы отразить новый поход Батория. Так, например, было весной 1585 г. Готовясь к большой военной кампании, московское правительство велело «город… делати» в Новгороде Великом, отправило туда воевод с воинской силой и – как меру особой важности – запланировало откомандировать туда Ивана Петровича Шуйского, лишь только «пойдет к Новугороду король»[367]. Видимо, от князя Ивана чаяли надежности: один раз удержал грозного короля, так и второй раз города ему не сдаст… К тому же над северо-западом России нависала и другая угроза вооруженного конфликта – со Швецией. Мир висел на волоске. Поэтому в некоторых разрядах сказано, что армию концентрировали и на случай, если «пойдут к новугороду немецкие люди (т. е. шведы. –

Д. В.)»[368]. Гром не грянул, Шуйскому не пришлось возглавлять оборону Новгорода. Князь занялся тогда фортификационной деятельностью: ему поручили «город делать»[369]

.

В ноябре 1585 г. Шуйского «разрядили» вторым воеводой полка правой руки в армии, которую собирали под Новгородом для похода против шведов. На следующий день после Рождества Христова ему следовал последний срок для прибытия к войскам. Значит, декабрь застал князя на Новгородской земле. Ситуация накалялась, и его скоро назначили вторым воеводой большого полка, где первым был один из служилых татарских царей. Иными словами, Шуйскому доверяли командовать армией вторжения. Но поход не состоялся: 4 января 1586 г. царь его отменил[370].

Другой раз, осенью 1586-го, война с Баторием предотвращена была лишь кончиной польского монарха. Московское государство уже собирало большую оборонительную армию. Шуйский числился там воеводой полка правой руки[371]. Но и эта гроза, по милости Божьей, обошла Московское государство стороной…

Иван Грозный, зная о том, что сын его Федор Иванович по умственной конституции более молитвенник, чем правитель, назначил совет из нескольких «опекунов», которые и должны были взять в свои руки государственную власть. Каждый из них достиг высокого положения при Иване Васильевиче, отличался умом и большим авторитетом. Но после смерти Ивана IV поладить им не удалось.

Иван Петрович оказался в числе опекунов. Таким образом, он оказался держателем частицы высшей государственной власти. Что ж, такого возвышения воевода был достоин, и современники это признавали. По словам британского дипломата Джильса Флетчера, побывавшего на исходе 1580-х гг. в Москве, князя И.П. Шуйского считали человеком «с большими достоинствами и заслугами»[372]

.

Очень быстро опекуны и Боярская дума разбились на несколько враждующих лагерей.

С одной стороны – худородные «выдвиженцы» Ивана Грозного. С другой – высшая знать, т. е. прежде всего Шуйские, а с ними князь И.Ф. Мстиславский, князья Воротынские, старинные семейства московских бояр Головиных и Колычевых. Наконец, самостоятельной силой стал клан, сгруппировавшийся вокруг царской родни – Годуновых и Романовых-Юрьевых. На их стороне оказались также князья Трубецкие и Хворостинины. Схватка за полноту обладания властью при тихом царе Федоре Ивановиче разгорелась с первых дней правления.

Здесь следует вернуться от истории русской боевой славы к истории русской аристократии.