Князь Шаховской: Путь русского либерала

Шаховской же никогда и не отрицал этого, но делал акцент на ценности внешних условий достойного и благополучного человеческого существования, на том, что свобода личности не может быть полной без свободы общественной, без свободы народа. По сути, весь спор шел о двух сторонах свободы, о диалектике внутреннего и внешнего проявления свободы. И конечно же о том, что всякое общественное движение или всякие изменения происходят во времени и в силу этого исторически ограничены.

Струве, как ни парадоксально, выступал в этой дискуссии скорее не как философ (хотя и писал о сугубо философских проблемах), а как политик, оценивающий переживаемый страной этап с позиций современника. Шаховской же, утверждая значимость происшедших за пятилетие (1904–1909) общественно-политических изменений, был в большей степени философом и историком. Его точка зрения не упиралась в стену сиюминутного, а уходила к исторической линии горизонта и даже стремилась за нее.

Разумеется, в реальной жизни и в конкретной обстановке Шаховскому, как и всем другим людям, были свойственны и разочарования, и чувство одиночества, с которыми он пытался бороться, уходя в активную деятельность, но не всегда ему это удавалось.

Как член Первой думы, подписавший Выборгское воззвание, Шаховской был отстранен от всякой выборной публичной и земской работы. «Удар был для него тяжелый, удручающий. Шаховской совсем сник. По-прежнему направлял он многое в партии, но ему этого было мало». «Шаховской был человек перебойных настроений: то парил высоко, то крылья у него опускались. Друзья, смеясь, говорили, что он живой политический барометр… Он никогда не ныл, но бывали полосы, когда он сжимался, редко приезжал из Москвы, куда он переселился из Ярославля, не привозил нам новых планов, не так нас тормошил, не требовал от нас — все большего напряжения. Затихал».

Когда наступали полосы политического затишья, Д. И. Шаховской искал отдыха и удовлетворения в архивных изысканиях. Князь работал над изданием каталога библиотеки М. М. Щербатова. Но как только открывалась возможность живой работы среди живых людей, Шаховской опять отрывался от прошлого ради настоящего и будущего. Работая в таком богатом книгохранилище, как Публичная библиотека, и имея свободный доступ к карточному каталогу, Дмитрий Иванович находил много очень поучительного и интересного.

Другим предметом изучения была история земства. В письме другу Аде (А. А. Корнилову) от 26 ноября 1912 года Шаховской сообщал: «Я все еще тяну с вопросом об истории земства. Надо с ним поскорее, так или иначе покончить, но до сих пор этого не сделал. Боюсь, что не удастся подготовить дело, как следует, главным образом вследствие здоровья работников, которые бы справились со своей задачей, а и отказываться от такого предприятия не хочется».

Несмотря на то что Д. И. Шаховской был лишен права быть избранным в Думу, он не был оторван от политической деятельности, поскольку входил в ядро ЦК кадетской партии, занимался вопросами организации работы местных комитетов и другими важнейшими проблемами партии. По свидетельству А. В. Тырковой, в ЦК и во фракции прения часто бывали интереснее, чем когда они потом выносились в Государственную думу. «Как в поэзии бывает, что первый набросок поэмы сверкает блестками, которые тускнеют от позднейшей полировки, так и в речах первая, непосредственная, порой отрывисто высказанная мысль может звучать убедительнее, находиться в самом сердце большой политической партии или большой политической работы, слушать импровизацию даровитых людей, ловить первое зарождение идей и эмоций».

После роспуска Второй Государственной думы положение кадетов было довольно курьезное. Партия не была запрещена, как были запрещены, например, социалистические партии. Кадетские юристы упорно старались провести устав партии через Министерство внутренних дел, узаконить партию, но всегда получали отказ. После Выборгского воззвания, подписанного депутатами Первой Думы, партии народной свободы не разрешали ни съезда, ни легализации. Однако жизнь партии не останавливалась. Члены ее съезжались со всей России на многолюдные ежегодные конференции и съезды. Партийная литература открыто издавалась и продавалась. Устраивались публичные собрания с политическими речами. Действовали местные комитеты.

Д. И. Шаховской продолжал в эти годы находиться в гуще событий партийной жизни. Одной из важнейших функций, которую он выполнял, был подбор кандидатур для ЦК, поиск новых лиц, выдвинувшихся на общественной работе. В этом помогала Дмитрию Ивановичу его работа в местных отделах партии. Д. И. Шаховской настолько умело справлялся со своими обязанностями, что, по свидетельству однопартийцев, не было «ни одного случая, чтобы нам пришлось отводить неудачно выбранного члена ЦК».