«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

По отдельным спискам служили также вятчане, сосланные после присоединения Вятской земли в центральные уезды страны. Представители этой группы встречались в актовых источниках, а также в платежной книге Московского уезда 1542/43 г. Их служба по отдельному списку подтверждается перечнем сводной десятни 1556 г. «десятня ружан, серпухович, торушан, вятчан, борович». «Вятчане из Боровска» упоминаются в разряде полоцкого похода 1562/63 г. «Вятчане» встречаются также в тексте рузской писцовой книги 1567–1569 гг., хотя в этом случае трудно говорить о сохранении ими какого-то особого статуса. Судя по размерам поместий у «вятчан» в Московском и Рузском уездах, их трудно было причислять к полноценным детям боярским. В последнем случае для них было характерно коллективное владение земельными участками, находившимися в крайне запущенном состоянии. Один из «вятчан» Рузского уезда – Родя был обозначен в писцовой книге без фамилии[715]

.

Существование обособленных корпораций, в том числе межтерриториального характера, а также имевшее место разделение на дворовых и городовых детей боярских приводили к тому, что многие уездные группы служилых людей до начала реформ 1550-х гг. напоминали своеобразный «слоеный пирог». В казанском разряде 1549 г. встречается разделение городовых кашинских детей боярских на две группы: «кашинцы княж Юрьевские» и «кашинцы старые послужилцы», каждая из которых должна была собираться у своего воеводы, в Суздале и Ярославле соответственно. Отдельно упоминаются здесь «литва», группа, которая, возможно, имела экстерриториальный характер, а также из «Старадуба Глиньского люди», служившие по отдельному списку[716]

.

Разряд полоцкого похода 1563 г. показывает, что количество подобных групп значительно сократилось. Основой организационной структуры армии выступали в этом случае служилые «города», в которых были объединены местные дворовые и городовые дети боярские, включая представителей более дробных групп служилых людей. Коломенская десятня 1577 г. показывает, что по общему списку служили «литвяки нововыезжие», хотя их включение сюда произошло, видимо, сравнительно недавно, о чем свидетельствует формулировка «а ныне служат с Коломны с городом».

Применительно к территориальным корпорациям итогом преобразований середины XVI в. стало расширение их состава за счет дворовых детей боярских. Наиболее активные и деятельные их представители, попавшие в прослойку выборных дворян, одновременно были изъяты из «городов». А.П. Павлов отметил, что при этом все они продолжали рассматриваться как их представители в новом дворе. Территориальные связи, хотя и не слишком отчетливо, прослеживаются в списке участников Земского собора 1566 г., разбитых на несколько уездных групп. Территориальная принадлежность детей боярских подчеркивалась в нескольких поручных грамотах второй половины 1560-х – начала 1570-х гг.: 1565 – по И.П. Яковлеве, 1566 – по князе М.И. Воротынском (частично), 1571 – по князе И.Ф. Мстиславском. Среди них определенно было несколько десятков тысячников – выборных дворян. Вполне вероятно, что к этому времени уже были созданы перечни выборных дворян с выделением в них рубрик по отдельным уездам, как это было отмечено уже в боярской книге 1577 г.[717]

Окончательное размежевание произошло и для представителей аристократических фамилий, связанных с «московской» службой. Все они постепенно утратили связь с корпорациями в уездах, где располагались их вотчины и поместья. В качестве иллюстрации можно сопоставить имена привлеченных лиц в двух коломенских актах, связанных с взаимоотношениями князей Звенигородских и Шереметевых. Приобретший известность в исторической литературе спор между И.В. Большим Шереметевым с князьями Ю., В.И. Токмаковыми и А.П. Ноздроватым начался в 1544 г. В счет займа И.В. Шереметеву было передано полсела Гравороново. В двух вариантах закладной, предъявленных сторонами (вариант князей Звенигородских оказался подложным), фигурировало значительное число местных землевладельцев[718].

Весь ход разбирательства, предпринятого в 1547 г. с личным участием Ивана IV, погружает нас в мир коломенских землевладельцев, тесно связанных друг с другом, со своими привязанностями и антипатиями. Аристократы Шереметевы и князья Звенигородские были его органичной частью. И.В. Шереметев в этом споре славился на «весь Коломенский уезд». Здесь находилась родовая усыпальница Шереметевых. Князья Звенигородские породнились с местным вотчинником Г. Злобиным Петровым Михайловым. Позднее старцы Кирилло-Белозерского монастыря вспоминали о «мирской» ссоре двух постриженников – И.В. Большого Шереметева и В.С. Собакина. Оба они были коломенскими землевладельцами и соседями по владениям в Песоченском стане[719].