«Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV–XVI вв.

Емкую картину связей, которые действовали внутри служилых городов доопричного времени, обрисовал в одном из очерков, посвященных опричнине, С.Б. Веселовский. «Поуездные организации служилого люда», сложившиеся на основе бытовых и хозяйственных связей местных землевладельцев, по его мнению, были оформлены еще во время правления Ивана III. Подчеркивая сплоченность поуездных организаций дворянской конницы, он рассматривал опричнину как инструмент, в результате действий которого были разрушены необходимые в походах «спайка и организованность»[727].

В.Н. Козляков, посвятивший специальное исследование «служилому городу» XVII в., на основании «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна считал возможным говорить о выделении «сословной группы уездного дворянства» уже в первой четверти XVI в. Близкую позицию занимал и М.Г. Кротов, опиравшийся на сведения «Повести о победах Московского государства»[728]

.

Важной составляющей оформления сословных и корпоративных интересов служилых людей (дворянства) признается их участие в делах местного управления. В зависимости от взглядов того или иного историка на характер власти в Московском государстве менялись представления о степени их вовлеченности в этот процесс. Для сторонников идеи сословно-представительной монархии важно было подчеркнуть раннее формирование, в том или ином виде, сословных групп[729]. В.О. Ключевский в продолжение рассуждений о «местных дворянских обществах» подчеркивал значение городовых приказчиков, уполномоченных выборных представителей местного военного и землевладельческого общества, «своего рода предводителей уездного дворянства», которые вели текущие дела местного управления, затрагивавшие интересы «дворянского общества и служилого землевладения». С.Б. Веселовский также отмечал значение городовых приказчиков, губных старост и судных голов в процессе становления «поуездных организаций»[730]

.

В более широком ключе рассматривал городовых приказчиков и губных старост Н.Е. Носов. Его исследование при преобладании объективного комплексного подхода содержало тем не менее оценку городовых приказчиков и губных старост как представителей интересов «поднимающегося дворянства». Институт губных старост был охарактеризован как «аппарат насилия для удержания власти помещика над крепостным крестьянством». Позднее он отказался от столь резких оценок, подчеркивая элементы сословного представительства при проведении губной реформы[731]. Почти без изменения оценка роли городовых приказчиков и губных старост была повторена А.А. Зиминым, который видел в их появлении (расширении функций для городовых приказчиков) свидетельство укрепления политической роли дворянства на местах и постепенное складывание элементов сословного представительства в местном управлении[732]

.

«Классовый» характер губных учреждений был в последующие годы справедливо подвергнут критике, в то время как признание сословной составляющей в реформах местного управления продолжает регулярно встречаться в современной исторической науке[733].

Давние традиции, впрочем, имеет и более скептическое отношение к «дворянским» органам местного управления. По мнению Н.А. Рожкова, выборность не превращала их в орган местного самоуправления. Городовых приказчиков он сравнивал с земскими старостами. И в том и в другом случаях эти должностные лица после избрания переставали зависеть от своих избирателей (детей боярских и кресть ян соответственно), превращаясь в инструмент центрального правительства. Дети боярские, выбирая городового приказчика, «просто ручались за благонадежность избранного». С.А. Шумаков отмечал всесословность губных учреждений, которые, по его мнению, возникли во время, когда сословия еще не успели обособиться[734]

.

Для большинства историков существование территориальных служилых корпораций признается априори, без надлежащей оценки динамики их внутреннего развития и определения маркерных точек, позволяющих выявить качественные изменения в тот или иной период[735].

Комплексное исследование корпоративности как явления, включающего совокупность служебных, родственных (в том числе крестородственных), поземельных, патронклиентских и иных связей, внутри объединений провинциального дворянства, «служилых городов», в последние годы получило большое количество исследователей, специализирующихся на материалах XVII в.[736], для предыдущего столетия остается неизученным или получило слишком общие определения.