Читаем Книга 2. Освоение Америки Русью-Ордой. полностью

По-видимому, здесь Флавий по ходу дела сообщил нам о порядках, царивших при московском дворе Ивана IV «Грозного». Димитрий составил требуемый доклад. Среди прочего, он счел нужным объяснить великому царю, почему ранее об этих текстах «по иудейскому законодательству» — то есть Второзаконии? — никто не слышал. «Не упоминают о нем ни поэты, ни историки, ни те, кто сообразно ему правил государством: ведь законодательство это священно и не должно профанироваться нечистыми устами» [878], т. 2, с. 95.

Таким образом, царю объяснили, почему о столь важных текстах он ничего раньше не слышал и зачем нужно потратить деньги на их перевод. Но возможно и другое объяснение. Как мы уже видели, до конца XVI века Библия была действительно неизвестна. По крайней мере, Ветхий Завет в современном его виде. Потому что многие тексты Ветхого Завета только в конце XV–XVI веке впервые созданы. И описывали современные им события XV–XVI веков. Поэтому и «египетский царь Птолемей», — то есть русский московский царь XVI века, — еще ничего и не знает об этих материалах. Их только что написали. И почти сразу же предложили для перевода. Причем, как якобы «очень-очень древние».

В каком же виде предъявили великому царю «древние» тексты? Флавий — по-прежнему простодушно — рассказывает замечательную историю. Получив еврейские рукописи, «царь в течение некоторого времени С УДИВЛЕНИЕМ РАССМАТРИВАЛ ТОНКИЙ ПЕРГАМЕНТ И ИЗУМЛЯЛСЯ НЕВИДИМОМУ СКРЕПЛЕНИЮ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИСТОВ МЕЖДУ СОБОЮ (которое было сделано очень искусно)» [878], т. 2, с. 102.

Трудно отделаться от впечатления, что царю, привыкшему к харатейным свиткам на настоящем пергаменте, то есть на коже, вручили переплетенную бумажную книгу! Бумагу Флавий назвал «тонким пергаментом». Ведь она резко отличается от пергамента тем, что существенно тоньше. А прошитый переплет книги, естественно, удивил царя. Ведь особенность книги по сравнению со свитком пергамента — это действительно «невидимое» скрепление листов книги. Мы не видим, как соединены листы в книге, так как скрепляющие нити спрятаны в корешке. А в свитке места склейки отдельных листов кожи находятся на виду. В XVI веке переплетенная бумажная книга начала вытеснять пергаментные свитки. Но при царском дворе все еще писали на более долговечном и потому дорогом пергаменте. Известно, что свитками на Руси пользовались до XVII века.

Итак, наша идея следующая. Ветхозаветные книги Библии написаны в иудейской традиции, в основном, в XV–XVI веках. Часть из них, а именно, Восток-Библию создали восточные, «монголо»-имперские иудеи-караимы. Другая часть, Запад-Библия, написана юго-западными раввинистическими иудеями. К концу XVI–XVII веку книги объединили в единый свод, уже близкий к современному Ветхому Завету. Его перевели в Москве XVI века во время опричнины, на славянский, а также на греческий. А потом на латынь. Может быть, в Москве, а может быть, в Западной Европе. Вскоре Библию напечатали. Славянский перевод того времени сохранился. Это Геннадиевская рукописная Библия, якобы 1499 года, и основанная на ней Острожская печатная Библия. Латинский перевод, видимо, тоже сохранился. Об этом — следующий параграф.


3. История Библии в Западной Европе

Считается, что Библию перевел на латинский язык блаженный Иероним в IV веке н. э. непосредственно с еврейского [936], т. 1, с. 233. Этот перевод называют Вульгатой. Оказывается, это не единственный латинский перевод Библии, употреблявшийся в Западной Европе. Наряду с Вульгатой существовал другой, якобы еще более древний перевод, под названием ИТАЛА, Itala interpretatio, то есть ИТАЛЬЯНСКИЙ ПЕРЕВОД или опять-таки ЛАТИНСКИЙ ПЕРЕВОД. Слова Италия и Латиния отличаются лишь направлением прочтения: ТАЛ — ЛАТ, и, видимо, означали раньше одно и то же. Поэтому между понятиями «итальянский перевод» и «латинский перевод» могла быть путаница.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену