Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова

Мы, о блаженный, с большой страстью смиренной нашей души предоставляя страдающему и сокрушенному перу то, что из-за отдаленности времени погружалось в глубины молчания, как бы из моря твоих свершений извлекши некий [Col. 925] уголек памяти или скорее простое воздаяние, приносим тебе в дар это посвященное твоей всеславной и святой памяти повествование. Ты же с милостью призри на нас свыше и всякий раз облегчай присущую плоти нашей войну, обращай к счастью ничтожество несчастной жизни нашей, ибо многочисленны у нее нежданные бедствия, и направляй вдаль от лукавой бури страстей, взяв на себя управление веслами разума, и награди миром общество Церкви. Ибо видишь, какой и сколь неотвратимо всеохватной оказывается злоба дня. Да повергнешь ты, смиряя, дерзкий порыв иноземцев и их чуждый разум. Взгляни же, на что они ныне дерзают! Церкви сжигаются, а земля христиан поливается кровью! И да убедишь ты своими ходатайствами, чтобы они либо пришли через веру к древнему благородству славы, либо всем скопом были истреблены, как язычники, жаждущие войны[2145]. И воистину предоставь нам в делах красоваться благими упованиями на Бога, прославляя Отца, Сына и Святого Духа, нераздельную сущность и Божество, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

[PG. T 99. Col. 1849] О Тарасии и Никифоре, святых патриархах (О студийском расколе)[2146]

Преславные патриархи Тарасий и Никифор из-за необходимости совершили некие уступки по икономии. Поэтому, как мы уже упомянули, от них отделился иже во святых Феодор Студит. Настало время рассказать об этом деле. Ибо царь Константин, [Col. 1852] сын христолюбивой Ирины, изгнал свою супругу[2147], постриг ее против ее воли и желания и женился вместо нее на другой. А патриарх Тарасий (ибо он тогда направлял кормило Константинопольской церкви) совершенно этому не благоволил. Но некий священник [Великой] церкви по имени Иосиф повенчал их. Тогда великий Феодор, подвигнутый божественной ревностью, отлучил царя и обличил, как свершившего безмерное беззаконие, причем и многие другие последовали за ним в его цели и ревности. И он отделил себя от Церкви и от патриарха. Ведь хотя патриарх и не благоволил к беззаконному браку, но и не выступил против него и не показал божественную ревность против царя, сотворившего такую мерзость. Но после ослепления Константина по Божественному суду и низложения царицы Ирины, его матери, скипетр царствия захватил Никифор, низложивший ее в результате заговора. Кроме других неблаговидных дел, сделанных им, [он] постарался вновь принять в Церковь уже низложенного к тому времени пресвитера Иосифа. А святой Никифор, наследовавший скончавшемуся к тому времени Тарасию, снизошел к стремлению императора и принял Иосифа в общение. Посему великий Феодор опять и с ним разрывает общение. Но сей иже во святых Феодор и с самого начала не потерпел согласиться с этим беззаконием, хотя император Константин и дары предлагал ему, и всячески пытался его улестить и сам, и через других, и через свою беззаконную сожительницу, ведь она была родственницей отца[2148]. И наоборот, пережив от него ужаснейшие [испытания] – в изгнаниях, в заключении, в великом голоде и ударах по плечам и во всяком озлоблении, он ни в чем не уменьшил божественной ревности и не ослабил своего сопротивления. Ведь не легковесным делом показалось столь великому в добродетели мужу падение Константина. Ведь оно, начавшись от царя, уже перешло в развращение десятков тысяч душ. Ибо многие из людей, и прежде всего более страстные из них, пользуются им как предлогом для исполнения своих невоздержанных желаний и, следуя беззаконию императора как будто бы закону, изгоняют своих законных супружниц и сожительствуют с теми, кто им больше по нраву. Великий Феодор, видя такую порчу распространившейся уже на многие страны, как мы уже сказали, подвигся против царя с божественной ревностью и до конца сохранил ее. Так обстояли дела с ним.