Читаем Книга о русском еврействе. 1917-1967 полностью

Национализация Суэцкого канала Насером встретила полное одобрение Советского правительства, заявившего 9 августа 1956 г., что «этот акт является совершенно ле­гальным, вытекающим из суверенности Египта». Во вре­мя Синайской кампании советский премьер Н. А. Булга­нин в ноте от 5 ноября 1956 г., адресованной правитель­ству Израиля, — которая и по содержанию, и по тону была гораздо более резкой, чем соответствующие ноты, пос­ланные в тот же день правительствам Франции и Англии, — заклеймил участие Израиля в этой военной операции. Он требовал от Израиля «прекратить агрессию, остано­вить пролитие крови, отозвать свои войска с Египетской территории». Советский посол в Израиле был отозван в качестве «предупреждения, которое должно быть соответ­ственно оценено». 6 ноября Московское радио сообщило, что Египет просил об отправке советских «добровольцев» и что много советских офицеров запаса отозвались на этот призыв.

В феврале 1957 г. Советский Союз, в качестве санк­ции за «агрессию против Египта», прекратил доставку нефти Израилю. Советский посол вернулся в Тель-Авив только в апреле 1957 г. — после того, как Израиль эва­куировал все завоеванные позиции. В беседе с Элеонорой Руз­вельт в октябре того же года, Хрущев напомнил, что 80 миллионов арабов противостоят одному миллиону ев­реев в Израиле и угрожающе прибавил: «Если Израиль бу­дет продолжать свою теперешнюю политику, он будет унич­тожен».

Однако, несмотря на напряженную атмосферу, много­численная Израильская делегация была в июле 1956 года допущена к участию в Международном Празднике Моло­дежи в Москве. Советские евреи встретили участников из­раильской делегации с теплотой и энтузиазмом, свидетель­ствовавшими об их глубокой привязанности к возрожден­ному еврейскому государству. Московские евреи и тысячи специально приехавших из провинции восторженно апло­дировали израэлям, где бы они ни появлялись, выпраши­вая «на память» израильские открытки, значки, спичечные коробки, брошюры, марки; многие приглашали делегатов к себе домой, присылали им трогательно-дружеские запис­ки. Во время самих торжеств полиция не вмешивалась. Но потом советские евреи дорого заплатили за этот взрыв про-израильских чувств. Как только разъехались иностран­ные делегации, тысячи участников про-израильских демон­страций были под разными предлогами сняты со службы; многие были арестованы и сосланы. Около 120 таких ссыль­ных были направлены на сроки от 15 до 17 лет в Воркуту, 450 километров от Ледовитого Океана.

Дипломатические представители Израиля подвергались неоднократно разного рода неприятностям. Атташе Изра­ильского посольства Элиау Хазан был 7 сентября 1957 г. арестован в Одессе и после 26-часового допроса выслан из Советского Союза. В июле 1960 г. орган профессиональных союзов «Труд» обвинял сотрудника посольства Якова Кельмана в распространении «анти-советской литературы» — в частности, ежемесячника «Вестника Израиля», выпускае­мого на русском языке в Тель-Авиве. Год спустя первый секретарь посольства Яков Шаретт был обвинен в шпиона­же и вынужден немедленно покинуть пределы Союза. По­пытка устроить свидание между Бен-Гурионом и Хрущевым была 3-го мая 1960 г. Москвой отклонена, как «прежде­временная».

11

В то же самое время, как с удовлетворением отметил Тель-Авивский «Вестник Израиля» в августе 1959 г., деле­гаты Израиля на устраиваемых в Сов. Союзе съездах и конференциях, неизменно встречали корректный, а порой даже дружественный прием. Члены Израильской делегации на Московской сессии Европейской Экономической комис­сии при Объединенных Нациях отметили, что власти про­являли к ним внимательное и предупредительное отношение, позволили им продлить на две недели пребывание в стране и посетить интересовавшие их города. Однако, как отме­чают израильские делегаты, евреи, занимающие ответствен­ное положение в области строительства, при встречах не­редко скрывали свое еврейское происхождение и опасались принимать израильский технический материал на русском языке, который охотно брали инженеры и технологи не­еврейского происхождения. О дружественных отношениях с советской делегацией сообщали также израильские делега­ции на 52-ой конференции Международной Авиационной федерации (ФАИ) в Москве. Делегаты СССР и всех Совет­ских республик голосовали за избрание представителя Из­раиля в товарищи председателя ФАИ. Советские предста­вители проявили большой интерес к хозяйственному разви­тию Израиля и некоторые из них уверяли, что несмотря на официальную политику, русский народ относится к Израи­лю с уважением и симпатией.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1991. Хроника войны в Персидском заливе
1991. Хроника войны в Персидском заливе

Книга американского военного историка Ричарда С. Лаури посвящена операции «Буря в пустыне», которую международная военная коалиция блестяще провела против войск Саддама Хусейна в январе – феврале 1991 г. Этот конфликт стал первой большой войной современности, а ее планирование и проведение по сей день является своего рода эталоном масштабных боевых действий эпохи профессиональных западных армий и новейших военных технологий. Опираясь на многочисленные источники, включая рассказы участников событий, автор подробно и вместе с тем живо описывает боевые действия сторон, причем особое внимание он уделяет наземной фазе войны – наступлению коалиционных войск, приведшему к изгнанию иракских оккупантов из Кувейта и поражению армии Саддама Хусейна.Работа Лаури будет интересна не только специалистам, профессионально изучающим историю «Первой войны в Заливе», но и всем любителям, интересующимся вооруженными конфликтами нашего времени.

Ричард С. Лаури

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Прочая справочная литература / Военная документалистика / Прочая документальная литература
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное