Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

По причине повышенного спроса 20 ноября Крук открыл читальный зал в помещении, где до войны хранились дубликаты. Туда поставили длинные столы и стулья, контрабандой доставленные в гетто на грузовиках, вывозивших мусор. Вдоль стен читального зала тянулись книжные шкафы, в них находилась тысяча томов справочных изданий, поделенных на пятнадцать категорий: энциклопедии, словари, учебники, несколько тематических разделов, таких как философия и экономика. Кроме того, в читальном зале были стеклянные витрины с выставленными свитками Торы, венчавшими их коронами и прочими предметами религиозного искусства. Витрины иногда называли музеем гетто[63]. Читальный зал источал ощущение нормальности — в условиях, не имевших ничего общего с нормой.

Библиотека стала якорем существования в гетто на весь так называемый период стабильности, продлившийся полтора года, с января 1942 по июль 1943 года. Масштабные акции, облавы и вывозы в Понары прекратились, жизнь уцелевших двадцати тысяч узников (четырнадцати тысяч зарегистрированных и шести тысяч «нелегалов») вошла в колею. Утром трудовые бригады отправлялись на принудительные работы за пределами гетто, в конце дня — если позволяли обстоятельства — рабочие тайком проносили под одеждой пищу. Юденрат проповедовал, что «работающее гетто» является ключом к выживанию: узники представляют собой рабочую силу, трудятся на пользу немецкой армии — значит, нацисты не станут их истреблять, это не в их интересах. Большинство жителей гетто в это верили или, по крайней мере, пытались верить.

С наступлением периода стабильности настал и расцвет культурной и общественной жизни: первый концерт состоялся 18 января 1942 года; Союз писателей и художников гетто был создан в том же месяце. Был учрежден комитет социальной помощи, а также молодежный клуб, лекторий, всевозможные профессиональные объединения (юристов, музыкантов и пр.)[64]. Библиотека была бесценным ресурсом для всех этих организаций.

Спокойствие время от времени нарушалось злодеяниями. 5 февраля 1942 года немцы выпустили указ, запрещавший еврейкам рожать детей, он вступал в силу незамедлительно. Многие женщины забеременели еще до гетто. Тем, кому повезло, удалось тайно родить в больнице гетто, а сотрудники роддома выписали свидетельства о рождении на более ранние даты. Но большинство младенцев, произведенных на свет после 5 октября, были немцами умерщвлены с помощью яда. Среди них был и новорожденный сын Суцкевера. Его стихотворение, посвященное убитому ребенку, ярко отражает его поразительное умение создавать изумительные стихи в моменты невыносимой боли:

Тебя б забрать в себя, мое дитя,Почувствовать, как остывает тельцеМеж пальцев у меня,Как будто бы я в них кручуСтакан с горячим чаем. <…>Тебя б забрать в себя, мое дитя,Чтоб мне явился вкусНесбыточного будущего.Ты, может, расцветешь, как прежде,В моей крови.Я недостоин стать твоей могилой.Пусть заберет тебяЗовущий снег,Снег — мой любимый праздник,Зари осколкомТы упадешьВ его глубины тихиеИ от меня там передашь приветТравинкам мерзлым…[65]

Через несколько месяцев, 17 июля, немцы направили свою машину уничтожения еще на одну беззащитную группу — стариков. Восемьдесят четыре пожилых жителя гетто были помещены в «санаторий» — появилась надежда, что там о них станут заботиться. Через десять дней всех их умертвили[66]. Отдельных людей и небольшие группы отправляли на расстрел в Понары — для этого хватало малейшей провинности, такой как нарушение комендантского часа и попытка пронести в гетто продукты.

Однако по большей части жизнь запуганных, замученных и изголодавшихся узников представляла собой беспросветную борьбу за существование, сохранение достоинства и надежды. Центром этой борьбы стала библиотека, а Крук — ее визионером.

Кем были читатели, что они читали и почему? В отчете, написанном в октябре 1942 года — библиотека отработала уже год с лишним, — Крук представляет трезвую, взвешенную статистику и анализ. В библиотеке зарегистрировалось 2500 читателей, в два с лишним раза больше, чем в ее предвоенной предшественнице, библиотеке бывшего ОПЕ. Возраст читателей был молодым: 26,7 % составляли лица до пятнадцати лет, 36,7 % — от пятнадцати до тридцати. Узники гетто в основном брали романы: 78,3 % запрошенных книг составляла художественная литература, 17,7 % — детская, и только 4 % — нехудожественные труды[67].