Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Так вышло, что одно из самых популярных мест в гетто — спортивная площадка — находилось прямо перед библиотекой. Администрация гетто решила расчистить завалы, оставшиеся от разбомбленного здания, и использовать это место для гимнастики и спортивных игр. Внешняя стена библиотеки была покрыта лозунгами: «В здоровом теле — здоровый дух», «Спортсмену по силам даже самый тяжелый труд». Прямо над лозунгами были нарисованы фигуры атлетов[86]. Спортплощадка была единственным свободным от застройки участком в гетто и служила молодежи местом для встреч, а молодым парам — для свиданий. В совокупности спортплощадка и библиотека были призывом к жизни в мире массовой гибели.

Не случайно библиотека занимала центральное место в Виленском гетто, а собирание книг и произведений искусства стало основным занятием узников-интеллигентов. Традиции Библиотеки Страшуна и ИВО продолжали жить в семи перенаселенных кварталах Первого гетто. Даже в самые страшные дни Вильна не забывала своего имени — Литовский Иерусалим и хранила верность своей сущности.

Спасенное сокровище

Актовая книга синагоги Виленского Гаона

Клойз (молитвенный дом) Виленского Гаона был создан в 1757 году и оставался действующей синагогой и домом учения до самого вторжения немцев в 1941-м. Его служители вели актовую книгу (у нее имелся переплет из толстой кожи), куда на протяжении 150 с лишним лет записывали административные решения.

Синагога Гаона располагалась в том же доме, где проживал и изучал Писание отшельник рабби Элияху, то есть напротив Большой синагоги. В выходные, по Субботам и праздникам он молился дома, в обществе избранных учеников. Миньян (молитвенный кворум) собирался исключительно по специальному приглашению, поскольку помолиться в обществе великого человека считалось особой честью. После кончины рабби Элияху в 1797 году его ученики продолжали использовать клойз как место для учения и молитв, виленская община начала выплачивать им небольшие стипендии, чтобы они могли продолжать изучение Талмуда — как это делал на протяжении всей жизни рабби Элияху. Позднее, когда не стало и его учеников, служители клойза отобрали талмудистов, достойных получить собственное постоянное место и финансовую поддержку. Эти талмудисты — их называли «прушим» — должны были все свое время посвящать учению и вести жизнь, отмеченную чистотой и самоотречением.

В середине XIX века молитвы в клойзе сделали общедоступными. В 1866 году он был отремонтирован и расширен.

Актовая книга («пинкас» на иврите) — это толстый том, снаружи очень похожий на том Талмуда. Она содержит сделанные от руки записи, охватывающие период с 1768 по 1824 год. Язык ее — раввинистический иврит, почерк изысканный и местами очень мелкий, бо́льшая часть заметок носят административный характер. Зафиксированы денежные и иные пожертвования на содержание клойза, проведенный в нем ремонт, назначение новых служителей, продажа мест, завещание мест отцами сыновьям, дарение религиозных книг и тому подобное.

Пинкас находился в синагоге до самого 1941 года, его так и не продали и не передали ни Библиотеке Страшуна, ни ИВО. Служители держали его под замком, точно величайшую ценность и лишь дважды позволили современным исследователям с ним ознакомиться: в самом начале ХХ века и в 1930-е годы. Свободный доступ к актовой книге был получен только после Второй мировой войны.

Из пинкаса видно, что в первые сто лет своего существования клойз Гаона не был полностью независимым. Подобно другим виленским синагогам, он находился в подчинении у кагала — официального правления еврейской общины. Первая запись в книге, датируемая 1768 годом, — это решение виленского общинного правления позволить клойзу проводить службы в будние дни, по Субботам и праздникам. Разрешение давалось при условии, что Гаон будет и далее жить там и заниматься учением. В случае его отъезда синагога подлежала роспуску[87].

Поскольку образы рабби Элияху и его учеников окутаны облаком народного вымысла, легенд и преувеличений, ранние записи в актовой книге, относящиеся к периоду жизни Гаона, содержат информацию, крайне ценную для историков. Перед нами достойный доверия рассказ очевидцев, которые каждый день молились рядом с рабби Элияху и общались с ним. Кроме того, из пинкаса явствует, что после смерти Гаона случился спор между его детьми и учениками касательно того, кому принадлежит здание и кто должен им управлять. Дело было передано в высший раввинистический суд города, тот принял компромиссное решение, дававшее определенные полномочия обеим сторонам.