Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин

Другой пехлевийский текст касается индоиранского взгляда на первую женщину. Здесь ее зовут Джех и считают «предводительницей всех демонов-блудниц». Предание о ней приобретает отчетливые характеристики мифа об Адаме и Еве, утверждая, будто Джех появилась при Творении в обществе дьявола (Ангра-Майнью). В этом рассказе она не заговаривает с ним, а пытается его совратить. Затем утверждается, будто бы она соединилась с дьяволом «для растления всех женщин», которые, в свою очередь, «могли бы совратить мужчин, и те бы отступились от исполнения своих обязанностей»[156]. Конечно, это не один и тот же миф, однако основная мысль и отношение, лежащее в его основе, на удивление сходны. Кроме того, невольно задаешься вопросом, почему история древних евреев вообще имеет так много точек соприкосновения с индоевропейцами-иранцами.

Еще одна легенда, имеющая библейский аналог – иранская сказка о человеке по имени Йима[157]. Ахура-Мазда предупреждает Йиму, что грешному миру грозит гибель от наводнений, и учит его, как построить вару (что обычно переводится как «крепость» или «усадьба»), в которую следует поместить по паре из каждой породы скота, человеческих существ, собак, птиц, пылающих огней, всех видов растений и пищевых продуктов. Древнейшее предание о великом потопе встречается не только в иранской и еврейской литературе, но и в ранних шумерских мифах. Чаще всего предполагают, что евреи позаимствовали эту легенду у шумеров. Однако рассказ о потопе, возможно, был известен среди «горного народа», проникшего незадолго до периода Джемдет-Наср в Шумер, и, вероятно, некогда служил мифологическим воспоминанием о прибытии их предков в горные земли Аратты. Позднее он мог быть связан с их собственным появлением в Шумере и описывать обильные ливни в том регионе и в ту эпоху, о чем говорит строка: «Пришло половодье Энлиля, земля ожила». Наряду с шумерскими мифами, потоп мог также остаться в памяти тех, кто остался в Аратте (Арарате?), и в конце концов стал ассоциироваться с предком Авраама Ноем и иранским Йимой.

Это кажется тем более вероятным, если вспомнить, что в Шумере нет ни возвышенностей, ни гор, на вершине одной из которых мог бы остановиться ковчег, как то утверждали еще шумеры. Еврейское предание гласит, что ковчег причалил к горе Арарат, известной под этим названием и сегодня. Она возвышается над всеми окрестными горами, достигая высоты свыше пяти километров. Арарат расположен на самой восточной оконечности Турции, недалеко от границы с Ираном и Россией, на земле, когда-то называемой Урарту, что звучит очень похоже на «Арарат». Более того, тут же рядом протекает река Аракс, впадающая в Каспийское море. Важно и то, что, по убеждению древних евреев, Ной, их предок, начал новую жизнь после потопа именно в той местности, откуда, как свидетельствует история, индоевропейцы вторглись в Анатолию.

Еще одно сходство между библейскими и шумерскими преданиями касается ирригационных каналов. В Библии говорится, что сразу после того, как Яхве сотворил мир, растительность в нем отсутствовала, поскольку не было воды. В Быт 2:6 мы читаем: «Пар поднимался с земли и орошал все лице земли». В легенде о шумерском рае, Дильмуне, тоже не хватало воды, поэтому там ничего не произрастало. Энки, бог храма Эриду, приказал достать воду из-под земли для орошения почвы. В мифе об установлении Энки мирового порядка мы читаем также о деятельности Энки по строительству каналов. Каждая из этих историй описывает землю, где дождей мало или их нет совсем. Воду приходилось доставать из подземных источников. Такой была ситуация в убейдском Эриду, где впервые были выкопаны ирригационные каналы – рассказы об этом периоде все еще имели хождение 2000 лет спустя, в начале II тысячелетия до н. э. в Шумере. Опять-таки, можно предположить, что они нашли путь обратно в Аратту, учитывая постоянный контакт между этими двумя местностями.

Связи Моисея, Иосифа и даже Авраама с египетской царской властью также следует рассматривать как один из важных факторов во взаимоотношениях между евреями и индоевропейцами. Как я упоминала выше, в период правления XVIII династии (около 1570–1300 гг. до н. э.) имеются записи о том, что хеттских и хурритских принцесс посылали в жены египетским царям, что явно нарушало матрилинейные принципы наследования. Именно в этот период жрицы в египетских храмах уже не встречаются, а слово Пар-о (фараон) стало применяться исключительно к правителю, а не к царскому дому в целом. Также в этот период произошла религиозная революция Эхнатона, позволившая армиям хеттов и хурритов захватить контроль над большей частью территории Ханаана. Треть корреспонденции, найденной в архивах дворца Эхнатона, поступила от местных князей с явно индоарийскими именами.